Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Этот выход гораздо лучше единственной имеющейся у вас альтернативы: немедленного ареста; заключения в тюрьму; предъявления официального обвинения в убийстве, даже в двух убийствах; обнародования информации о комнате и стараниях, ваших и директоров компании, его предотвратить; тягот судебного процесса и весьма вероятного смертного приговора. Даже если вам сохранят жизнь, оставшиеся годы – в вашем-то возрасте – будут незавидны. Я просто…

– Замолчите! – оборвал его Эйкен.

Вульф умолк. Я удивленно поднял брови.

Неужели даже сейчас, припертый к стене, президент осмеливается думать, что сможет выкрутиться? Я взглянул ему в лицо, и мне все стало ясно. Нет, это не наглость, происходящая от слепой веры в свою безнаказанность. У него просто сдали нервы.

Надо отдать ему должное, он не пытался вилять или бить на жалость. Не тянул резину, не старался выторговать день или хотя бы час. Эйкен вообще не разговаривал – просто протянул руку ладонью вверх. Я подошел и передал ему документ, потом положил перед ним чистый лист и конверт.

Ручка у него была, он достал ее из кармана. Твердой рукой он придвинул к себе лист, но она слегка дрогнула, когда он приблизил перо к бумаге. Секунд десять он сидел неподвижно, словно окаменев, потом сделал еще одну попытку и понял, что рука слушается.

Вульф взглянул на Джулию Макги и произнес таким же ледяным голосом, каким до того говорила она:

– Вы больше не нужны. Идите.

Она хотела что-то сказать, но он оборвал ее:

– Нет.

Мои глаза привыкли к уродству, но вы оскорбляете мой взгляд. Убирайтесь. Быстро!

Она встала и вышла. Эйкен механически писал, согнувшись и закусив губу. Наверно, он не слышал этих слов Вульфа. Возможно, вообще не заметил ее ухода. Я бы на его месте точно не заметил.

В 9.04 утра в субботу я позвонил по внутреннему телефону в оранжерею, и когда Вульф взял трубку, сообщил:

– Оно пришло. Я вскрыл. Звонить Кремеру?

– Нет. Есть какие-нибудь новости?

В 9.

52 утра я снова побеспокоил босса:

– Только что звонил Лон Коэн. Около часа назад прислуга Бенедикта Эйкена обнаружила его тело на полу в ванной. Он выстрелил себе в рот. Пистолет лежал тут же, на полу. Пока больше никаких подробностей. Звонить Кремеру?

– Да. В одиннадцать часов.

– Конечно. Лон будет признателен, если я позвоню и ему. Есть какая-нибудь причина этого не делать?

– Нет. Но изложи только самую суть, не дословно!

В 11.