Вскрытие показало…

Я не сомневалась, что у меня был только один такой конверт. Я никогда не отсылала образцы без конверта и всегда аккуратно упаковывала их в пластиковые пакеты: отдельно — тампоны с мазками, отдельно — в конвертах — волосы, отдельно — пробирки и все остальное.

— Понятия не имею, откуда это взялось, — произнесла я. Возможно, слишком жестко.

Винго в замешательстве переминался с ноги на ногу, стараясь не смотреть мне в глаза. Я знала, о чем он думает. Винго был не из тех, кто способен прямо сказать начальнику, что тот чрезмерно резок.

Мы с Винго все это время подвергались опасности. До сих пор нам удавалось ее избегать — даже когда Маргарет загрузила в компьютер программу, автоматически выдающую ярлыки.

Программа была следующая: перед тем как взяться за очередное дело, патологоанатом должен внести в компьютер информацию о «своем» покойнике. Тут же появлялись ярлыки на все случаи — для данных о группе крови, желчи, моче, содержимом желудка и повреждениях, заметных невооруженным глазом. Программа экономила массу времени и была удобна в использовании, при условии, что патологоанатом не путал ярлыки и не забывал ставить на них свою фамилию.

Кое-что в этой программе меня сильно смущало. Дело в том, что несколько ярлыков неизбежно оставались незаполненными — ведь патологоанатом далеко не всегда берет все возможные образцы, особенно если в лаборатории работы невпроворот, а сотрудников не хватает. Зачем, спрашивается, отправлять на экспертизу образцы ногтей покойника, если это — восьмидесятилетний старик, подкошенный инфарктом на собственной лужайке, которая так и осталась недостриженной?

Куда девать ненужные ярлыки? Не оставлять же их валяться на столе, где их всегда могут по ошибке приклеить не на ту пробирку! Патологоанатомы, как правило, просто рвали их на кусочки.

Я всегда подшивала ярлыки к делу. Так проще было выяснить, какие анализы проводились, а какие нет и сколько пробирок с теми или иными образцами было отослано наверх.

Винго судорожно перебирал пакеты и водил пальцем по страницам журнала учета.

Я почувствовала на себе взгляд Марино — сержант будто бы ждал, когда я отдам ему все пули из последнего трупа. Винго попятился, и Марино приблизился ко мне.

— К нам в тот день поступило шесть трупов, — напомнил Винго так, словно мы с ним были одни. — Это была суббота. Да, суббота, я уверен. На столе валялась куча ярлыков. Может, один из них…

— Не может, — отрезала я. — Не может, и точка. Я не оставляла чистых ярлыков по этому делу где попало.