И вид у Петровского не очень-то доброжелательный, хотя внешне он, как обычно, чувств и эмоций выражает мало.
— Мне нужно увидеть Лию, — наконец-то я нарушаю молчание, сопровождающееся острым взглядом Петровского в мою сторону. — Где она?
Отец качнул головой и наклонился вперед, глядя на меня исподлобья.
— Тебе нужно, — не моргая смотрит. — А ей нужно?
Изучаю мужчину напротив. Понимаю, что теперь беседа пойдёт по его правилам. Лия его дочь и, вероятно, она рассказала ему всё, что произошло в последнее время.
Насколько мне известно, их отношения стали действительно родственными, близкими. А зная Лию, можно представить, как счастлив Петровский иметь такую дочь. Как он счастлив и как готов защищать её.
До меня, индюка, наконец-то доходит, что передо мной отец девушки, которую я люблю и которую я очень обидел.
Это не мой отец сидит напротив, а мужчина, который явно имеет намерение надрать мне задницу, ограждая своего ребёнка от неприятностей.
И сейчас, по мнению Петровского, главная неприятность для Лии — это я.
— Пётр, вилять не буду — я знаю всю вашу ситуацию. — Петровский сел в кресле поудобнее. — Лия мне рассказала то, что я не знал. А в общих чертах я был осведомлен о ваших отношениях с первых дней. Я сам мужчина и замечал напряжение между вами, а твои взгляды в сторону Лии были очень красноречивы, хотя ты частенько и рычал, как злобная гиена.
Меня передёрнуло от сравнения.
52. Пётр
Меня накрывает одновременно и раздражение, и злость, и растерянность. Редкое сочетание для моих чувств.
Растерянность явно лишняя, я к ней не привык.
Делаю глубокий вдох и пытаюсь сформулировать что-то веское, умное, важное, после чего отец меня поймет и скажет, где Лия.
— Я люблю её. — выдыхаю слова и сам им удивляюсь.
Не это собирался сказать, у меня был целый рой мыслей и фраз, которые убедили бы Петровского в том, что мне можно сказать, где его дочь, но вместо них вышло из меня всего три слова. И теперь я сам окончательно осознал, что эти слова самые правдивые.
— Петь, ты любишь Лию? — отец слегка нахмурился, но скорее растерянно, чем сердито.
Я встаю с кресла и делаю пару шагов вдоль стены кабинета, останавливаюсь напротив отца. Он смотрит на меня снизу вверх и ждёт ответа.
— Да, люблю, отец. — нервно провожу рукой по волосам. — И я обидел её. И ни один раз. Знаю, что я идиот, но у меня опыта такого не было. Все было просто раньше, а теперь оказалось совсем по другому. Что мне делать, а?
Отец встаёт с кресла.
