— Как ты там? Как Лидия Петровна?
— Мама очень хорошо! Она уже, ты знаешь, прошла лечение и теперь будет восстанавливаться в санатории. — вздыхаю. — А я работаю с сегодняшнего дня. На неделю или может больше, не знаю…
— Слышу в голосе печаль. Быстро колись! Что случилось? — Люду не обмануть да я и не собиралась, мне наоборот, нужно её мнение, совет, а может и пинок. Я рассказываю о том, что попала на работу к Петру. О том, что он был пациентом, Люда в курсе. Мы с ней уже переписывались после моего приезда, но поговорить смогли только сейчас.
Потом передаю разговор отца и Алёны.
— Я решила работать всерьёз, а не для практики. Вот такие вот дела. — глубоко вздыхаю, испытывая реальное облегчение от того, что смогла кому-то выговориться, поделиться тревогами и страхами. А Люда молчит.
— Люд, ты тут? — взволнованно вопрошаю в трубку, испугавшись, что разговаривала сама с собой всё это время.
— Тут. — коротко отвечает подруга и я облегченно выдыхаю. — Просто пытаюсь вспомнить яды, которые не оставляют следов в теле жертвы.
— Тебе это зачем? — говорю я шоке.
— Отравить Алёну. — коротко и ясно.
— Люда, это не выход, — вновь выдыхаю я.
— Не выход, но как вариант, можно рассмотреть. — уже хихикает Люда, но потом продолжает серьёзно. — Ты не забывай, что Петровский твой отец, ты его плоть и кровь, а Алёна жена, и жены могут меняться. Сегодня одна, через месяц уже, глядишь, другая. А дочь останется дочерью, тем более ты единственная. И Алена это хорошо понимает. Поэтому забей на эту суку силиконовую и будь дочерью, а не бедной приживалкой.
Алёна чувствует, что ты добрая девочка, и давай кровь тебе портить. Зараза!
Я слушаю Люду и мне становится легче. И правда, я как-то ещё не совсем освоилась в роли дочери Андрея Николаевича, до сих пор и отцом ещё его ни разу не назвала, хотя отношения у нас стали более тёплыми, чем вначале.
— Спасибо тебе, Людочка! Я знала, что ты обязательно скажешь самое важное и нужное. — искренне говорю в трубку.
— Всегда пожалуйста! — Люда усмехается, но потом серьёзным голосом продолжает.
— Лия, не давай себе думать плохо о самой себе. Звучит как-то не очень, конечно, но зато верно. Петра держи на расстоянии, а то знаем мы… Как девочка красивая и добрая, так сразу ручки свои протягивают…
— Люд, он в инвалидном кресле сейчас! Какие ручки? Да и вообще, я даже и не думала ни о чём таком… — смущённо замолкаю.
— Ага, инвалидное кресло, однако, не помешало ему тебя сегодня пообнимать будучи в одних трусах! — возмутилась Люда.
