— Мне скоро тридцать пять лет, пол мужской…
Смеяться мне не даёт моя раненая голова, болит, когда пытаюсь хихикать, слушая столь содержательный рассказ.
— Про пол можно на рассказывать, — великодушно разрешаю я, пряча улыбку.
— Это почему это? — деланно сердится мой невозможный начальник. — Что не так с полом? — прищурив один глаз, смотрит на меня.
— Ну… с ним итак все понятно, — бормочу.
Прекрасно, я пыталась перевести наше общение в нечто нейтральное, простое, а опять попала на чужую территорию, где флирт и подколы, которые заставляют меня то смущаться, то сердиться.
Сейчас мы с Петровским находимся в ситуации экстремальной и поэтому сблизились, пытаясь элементарно пережить острый момент, когда жизнь подвергается опасности.
Пётр сейчас ведёт себя, как защитник. Вероятно, у большинства мужчин срабатывает какой-то древний механизм, заставляющий спасать и заботиться, когда происходит нечто страшное, разрушающее.
Я поднимаю глаза на мужчину рядом — сидит тихонько рядом, глаза закрыл, бледный, хотя я вижу только профиль.
Он сам едва оклемался после аварии и опять попал в передрягу.
И, по странному стечению обстоятельств, я вновь оказалась рядом с ним. Сейчас Петр такой близкий и родной кажется, словно и не он рычит на совещаниях, ругается, грубит, ведёт себя, как бесчувственный чурбан, злится.
Стоит нам покинуть этот железный короб и он вновь станет обычным Петровским. Петровским, который готов только браниться и соблазнять.
Продолжаю смотреть на Петра и он чувствует это, поворачивает голову и замирает.
— Больно? — почти шепотом спрашиваю я.
— Что? — непонимающе.
— Нога болит? — уточняю, покрываясь мурашками от того, какие сейчас теплые голубые льдинки напротив.
Пётр поворачивается ко мне и, улыбаясь, ласково проводит рукой по моей щеке.
— Нога нормально. — отвечает рассеянно и медленно наклоняется ко мне, неотрывно глядя на мой рот…"
"Я чувствую теплое дыхание, ловлю его, приоткрывая губы и… лифт дёргается и медленно, со скрежетом, ползет вниз.
Дальше все происходит быстро, шумно, неминуемо. Как только открывается лифт, я вижу целую толпу людей, среди которых тут же замечаю своего отца, он с тревогой смотрит на меня и пытается обойти спасателей и помочь мне подняться.
Но шансов у него, конечно, нет. Меня уже подхватывают и укладывают на каталку, быстро увозя по коридору. Отец спешит за мной и успевает только сказать, что едет за мной, вернее за скорой помощью, которая увозит меня в больницу.
