Соня тоже пытается пристроиться к нему сбоку от кресла-каталки, воркуя о том, как она волновалась
Мне хорошо видно лицо Петра, он просто в шоке от суеты вокруг себя, но взгляд его прикован ко мне. Вернее полувзгляд, так как видит он только одним глазом. Второй скрыт отеком и синяком. Жуть! Меня просто передергивает от того, что сотворил Вася с лицом этого идиота напротив меня.
Но я, всё же, замечаю, что Петр чувствует себя не настолько плохо, как мне казалось в скорой. Крепкий он мужик, ничего не скажешь. Только дурак.
Ну как можно до такого себя доводить? Ведь сам нарывался на драку.
— Что тут за группа поддержки? — наконец подаёт голос Пётр. — Вы чего тут собрались — то?
Мария Сергеевна перестает причитать.
— Петь, ты решил окончательно инвалидом стать, да? Аварии и лифта мало? И почему ты не сказал, что женишься? — громко выпаливает женщина, уперев руки в бока, что совсем не вяжется с её очень интеллигентным видом.
Нужно видеть лицо Петра в этот момент. Шок и сомнение во вменяемости матери.
— На ком? — хрипит почему-то Петровский.
— А ты не помнишь, на ком собрался жениться? — визгливо спрашивает Соня, взглянув на меня с торжеством.
— Лия, объясни, что происходит? — Пётр явно все бодрее с каждой минутой.
Мне становится не по себе, силы как-то покинули меня, едва я поняла, что с Петром все более менее нормально. А перекрестный допрос требовал энергии, поэтому я просто молчала.
И все вопросы так и остались неотвеченными, так как пришёл врач и сообщил результаты обследования Петровского.
Ничего не сломано, сильные ушибы, вероятно сотрясение мозга, глаз пока под вопросом, но критичного ничего нет — консультацию окулиста назначили на завтра, а сегодня можно домой, если будет кому присмотреть за больным.
Новости вызвали очередной виток воркования Марии Сергеевны и неадекватный восторг Сони, которая явно была готова осуществить самый тщательный уход за больным.
— Мам, я прекрасно справлюсь сам, поэтому еду к себе. — Пётр отбивался от матери, которая испуганно смотрела, как он встал с каталки.
— Я могу ходить, могу видеть, так что прекрати волноваться. Поезжай домой, хорошо?
А Соня уже подлетела к Петровскому и пыталась поддержать его, но он вырвал руку и самостоятельно пошёл к выходу, одновременно тыча пальцем в телефон. Глупое сердце рвануло за Петром, а следом и ноги. В дверях я поравнялись с ним.
— Ты куда? — насупился мужчина.
— К тебе домой. — открываю дверь и жду, когда Пётр переползет через порог.
