Вспышка страсти

– Ну вот, – сказал мне Джонатан, – он никогда не узнает, какой была Розалинда на самом деле. И так лучше.

– Да, – горячо согласилась я, – намного лучше.

Тетя Гарриет уже торопливо шла по садовой дорожке к вилле Фарраров, а Фил задержался на пороге и, встретившись со мной взглядом – грустным, но не полным горя, сказал:

Стояла ранняя осень, солнце ярким золотом заливало море и песок, и на виллах, до весны заколоченных досками в ожидании новых обитателей, не сохранилось ни малейшего намека на разыгравшуюся там трагедию.

Стоя на вершине дюны, мы смотрели на пустынный берег и на огромные буруны, несшиеся к берегу.

Джонатан поднес к губам мою левую руку, и золотое кольцо ярко блеснуло на солнце, а я придвинулась ближе, нежась в кольце его рук.

– Весной у Мэри родится ребенок. Мы все сделали правильно, Дженни.

– А у нас – летом. – Я подставила губы для поцелуя, а потом положила голову Джонатану на грудь и сказала:

– Мы должны вернуться к пятнадцатому. У Фила первый концерт в Лондоне.

– А тетя Гарриет надеется выиграть конкурс на летнем фестивале цветов.

– И наши каникулы закончатся, – улыбнулась я.

– Оливейра просил на следующий год привезти ребенка.

– Привезем. Но мы не покинем Виго и Испанию и не отправимся на юг. Все прошлое похоронено.

– Я рад. – Он повернул к себе мое лицо. – Я люблю тебя, Дженни Рен. Господи, я так тебя люблю.

Крепко сжав мою руку, Джонатан побежал вниз, с дюн на берег.

– Что такое? Я думала, мы собираемся возвращаться, – смеясь, запротестовала я.

– Пока нет. – Он потянул меня вниз, под укрытие песчаной насыпи, где мы впервые целовались. – Некоторые вещи не меняются, Дженни Рен! – И его страстная любовь наконец полностью успокоила боль прошлого.