В отместку Ахмад Шах провел выселение мутивших воду пуштунов со своей территории, у него в провинции Бадахшан их тоже хватало. Произошла своеобразная замена населения.
Понятно, что пуштуны руководствовались не только и не столько националистическими мотивами, сколько вполне себе приземленными — грабеж. То, что они являлись не просто единоверцами, а исповедовали один и тот же вариант ислама, нисколько не мешало."
"По той же причине началось давление на анклавы таджиков на юге в провинциях Фарах, Нимроз, Гильменд и Кандагар и они потянулись в Герат, где существовали два крупных анклава их соплеменников.
Вот только все пригодные для жизни места давно заняты и им приходилось отвоевывать себе место под солнцем вытесняя тех же пуштунов. Фактически их выбивали из промежутка между двумя анклавами таджиков и вскоре они должны были слиться в одну монолитную зону.
— Известно, как реагирует Раббани на изгнание его соплеменников из южных регионов? — поинтересовался Анатолий у полковника Громова.
— Нет, но вряд ли его это радует, — криво усмехнулся он. — Думаешь на этом его можно подцепить и сделать союзником?
— Почему бы и нет? Сложно быть первым, но когда тропинка уже протоптана, то идти по ней легко…
— Это ты про Ахмад Шаха и Дустума?
— Так точно.
— Интересная мысль…
— Особенно если найти союзников среди хазарейцев и аймаков и объединить их по национальному признаку, в итоге вся северная часть Афганистана стала бы под нашим контролем…
— Глупости.
У них нет таких лидеров. Точнее там каждый бай мнит себя таковым.
— Лидер тот, у кого оружие. Вот и помогать такому, чтобы он подмял под себя остальных соплеменников став ханом или как тут подобные правители называются… Пусть занимаются своими делами да разборками с пуштунами, что нам точно никогда друзьями не станут.
— Разделяй и властвуй…
— Так точно. Главное — поменьше коммунистической идеологии, в идеале вообще про нее пока забыть, ну и в религию не лезть.
Так сказать, отделить мух от котлет…
— Ладно, это в любом случае не в моей компетенции. Высокая политика… — вздохнул полковник Громов.
— Но подать идею вы можете, товарищ полковник? Через того же маршала Соколова?
— Могу… при неудаче, я ничего не теряю.
При этом глаза Громова сверкнули. Оно и понятно, подобные масштабные идеи не могу не остаться незамеченными, а значит и тот, кто подобными идеями фонтанирует.
