Встреча с Вождем

Справились, конечно, свидетельством чему оказались раскиданные вдоль дороги трупы пострелянной немчуры и пять дымных костров на месте подожженной автотехники. Последним подбили командирский броневик, попытавшийся вырваться из засады. Проехать он успел не больше двух десятков метров: застрял на пробитых пулями колесах, после чего подобравшийся осназовец закинул внутрь осколочную гранату.

Тем не менее вернувшийся лейтенант был мрачен, словно туча.

– Уходить нужно, товарищ комиссар, быстро. Несколько фрицев все-таки ушли.

Мы не стали преследовать, только время потеряем. Вы ж сами говорили, что это только передовой отряд, остальные следом едут. Шум поднимут как пить дать. Нам только каких-нибудь «антидиверсантов» на хвост посадить не хватает!

И ведь как в воду глядел…

Вытянув гудящие ноги, я уложил под руку трофейный МП-40, доставшийся мне от прирезанного Наметовым штабс-фельдфебеля Розена, прислонился спиной к шершавому стволу сосны и устало прикрыл глаза. Если нет возможности перекусить, так хоть отдохну, пока есть возможность.

Серега прав, жрать нам нечего уже второй день, и далеко не факт, что удастся разжиться хоть каким-нибудь провиантом. В первые сутки всерьез мучил голод, который я, как и остальные бойцы, пытался притупить водой, благо ручьи по пути встречались часто. А потом как-то привык. Осназовцам было чуток попроще – их подобному специально учили. Полторы недели назад мы, хоть и не планировали столь долгой «прогулки», забрали у побитых «бранденбургов» пайки. Вот только фрицы вовсе не собирались надолго задерживаться в лесу, и потому еды у них практически не было, только галеты и шоколад. Правда, бойцы лейтенанта Наметова изначально брали провиант на пять дней… но прошло-то уже одиннадцать. И как ни урезал лейтенант скудные суточные па́йки, настал день, когда есть оказалось тупо нечего…

Но самое обидное, что мы остались без связи. Рацию разбило во время боя. Хорошо хоть радист уцелел: она его и спасла, приняв шальную немецкую пулю. Правда, перед этим мы успели передать сообщение, что выходить из окружения будем в районе Минского укрепрайона.

Вот только рассчитывать на помощь, увы, не приходилось – пойди разыщи нас в этих лесах. Хоть я и не сомневался, что Лаврентий Павлович, на стол к которому рано или поздно попадет наша крайняя радиограмма, предпримет все возможные меры. Да и товарищ Сталин тоже в стороне не останется – уверен, что он узнает про нашу «беду» одновременно с наркомвнуделом. Если не раньше.