Встречи и прощания

Неужели ты думала, что Спиро, с его характером, хватит унаследованного состояния на пять лет? Разумеется, он прогорел и, чтобы хоть как-то держаться на плаву, по частям продавал мне свои акции.

— Что же получается? Все это время ты меня обманывал? Но зачем?

— А ты еще не поняла? Я готов был на все, лишь бы только получить тебя. И Бог помог мне, потому что понял, как сильно я тебя люблю.

Если он женился на ней не ради акций Спиро, то… то ради чего? Неужели он действительно любит ее?

— Завещание Спиро послужило хорошим предлогом для того, чтобы встретиться с тобой.

Когда я вошел в твой кабинет и увидел тебя, сидящую за столом, мне хватило одного взгляда, чтобы понять — эта женщина нужна мне. Когда же ты обмолвилась, что можешь выйти замуж за Клайва, я чуть не обезумел. Потому-то и цеплялся за любую возможность, чтобы вернуть тебя.

— Но ты же любил Кристину — это твои слова. И потом, я видела вас вместе в Нью-Йорке в галерее Спиро: ты так беспокоился из-за ее беременности, что даже просил меня присмотреть за ней.

— Конечно, я беспокоился, но мое беспокойство было продиктовано отнюдь не любовью к Кристине. Наш брак распался еще до окончания медового месяца. Помнишь, ты как-то намекнула, что Кристина далеко не так невинна, как кажется? Первая брачная ночь показала, что твой намек был небезосновательным: моя молодая жена действительно лишилась невинности задолго до свадьбы. Но, несмотря на это, я делал все, чтобы наша семья хотя бы со стороны выглядела счастливой. Впрочем, мы не так много времени проводили вместе: мне приходилось часто уезжать, а Кристина наотрез отказывалась сопровождать меня, предпочитая проводить время в Афинах.

Только когда она забеременела, я узнал истинную причину ее отказов — Кристина была наркоманкой. Она принимала наркотики с четырнадцати лет. Потому и не хотела переезжать на остров — ее дилерам трудно было бы попасть туда, не вызывая моих подозрений. Что же касается секса, то ради дозы она готова была переспать с кем угодно. Я не прикоснулся к ней ни разу с тех пор, как узнал об этом.

— О господи, Лукас! — Эмбер чувствовала его боль, как свою. — Это ужасно. Тогда, на приеме в вашем отеле, мы с Кристиной оказались вдвоем в дамской комнате. Она достала пачку табака, папиросную бумагу и на моих глазах свернула папиросу. Помню, я еще удивилась и подумала, что при таких деньгах, как у ее отца, она могла бы позволить себе курить дорогие сигареты…

— Это была марихуана — самое невинное из того, чем баловалась моя бывшая жена.