Несколько раз, это было в ту пору, когда фрау Бальк редко покидала город, Шура вместе с ней спускалась в это бомбоубежище и была поражена его размерами и прочностью. Казалось, что никакая сила не сможет сокрушить эту твердь и погубить здесь живое. Но Шура среди чужих чувствовала себя еще хуже.
Самолеты налетали снова и снова. Бомбы падали где-то в центре и в долине, в районе бараков военнопленных и ост-рабочих. Шуре стало страшно, что под бомбами могут погибнуть ребята из Гольтяева, с которыми год назад ее везли сюда в одном вагоне.
Особенно жалко было Володю. Он страдал от фурункулов и нуждался в медицинской помощи. Он тосковал по дому больше других. Переживал за маму. Такое случается. И такие долго здесь не живут. За долиной и ручьем, в буковом лесу, уже целое кладбище умерших русских рабочих и военнопленных. В основном их привозят из лазарета. Иногда из тюрьмы, куда отправляют проштрафившихся.
Гул самолетов вскоре затих. Улетели. Но взрывы все еще содрогали землю и глухим глубинным эхом отдавались в горах.
Это взрывались бомбы замедленного действия. О них ей рассказывал Арним Бальк. Во время одного из налетов он остался вместе с нею и тоже прятался в подвале дома. Фрау Бальк уехала на ферму, и в бомбоубежище они не пошли. В ту ночь бомбы взрывались еще несколько часов после того, как английские самолеты исчезли за черными горами.
Шура взяла горящую свечу и поднялась по ступенькам в гостиную. Пахло дымом, и она испугалась, что горит дом. Кинулась к окну, приподняла светомаскировку и выглянула на улицу.
Город горел. Зарево стояло повсюду. Оно приподнимало небо, делало его неестественным, зловещим. Ближайший пожар полыхал где-то в районе бомбоубежища. По Domstrase проехала пожарная машина, потом другая. В сторону пожара бежали какие-то люди. Она даже не смогла разглядеть, кто это был, солдаты или гражданские. Перебежала к другому окну, выходящему во дворик. Здесь была выбита нижняя шипка рамы. Стекло разлетелось вдребезги. Видимо, от взрывной волны. Светомаскировка оказалась нарушенной.
И Шура принялась поправлять черную штору. В это время успела заметить, что кто-то осторожно пробежал под самым окном, пересек по периметру дворик и исчез возле сарая, где хранился различный хозяйственный инвентарь и велосипеды.
В какой-то миг Шуре стало не по себе. На человека, спасающегося от бомбежки или, наоборот, бегущего на пожар, эта тень не походила."
"Утром, чуть свет, в окно с крыльца постучали. Шура тут же открыла.
