Встречный бой штрафников

Но однажды, во хмелю, он обронил какое-то неосторожное слово по поводу их семитской внешности, и контрабандисты, исправно снабжавшие его благородными, хоть и жутко дорогими напитками, исчезли. И к концу месяца с тем же ожесточением Радовский пил злую самогонку. И, пряча в пахнущую хлоркой подушку мокрые щеки, исступленно шептал:

Желтое поле,Солнечный полдень,Старая липа.Маленький мальчикТихо читаетХорошую книгу.Минут годы,Маленький мальчикСтанет взрослымИ позабудетИюльский полдень,Желтое поле.Лишь умирая…Проверка окончилась накануне католического Рождества.

Немцы готовились к своему празднику. А после Рождества его отозвали в штаб группы армий. Потом направили в Берлин. Там он снова встретился с Зиминым. Теперь инициатором встречи был Радовский.

– А не махнуть ли нам в Париж, дружище! – однажды, проснувшись в мучительном похмелье, предложил Зимин. – Пока здесь относительно спокойно и партизаны не стреляют по окнам проходящих поездов. Гулять так гулять!"

"Зимин напропалую сорил деньгами. Но Радовский сразу расставил все на свои места и предупредил, что свои расходы он оплачивает сам.

Зимин только усмехнулся. И в первый же вечер им в номер шофер притащил корзину с коньяком и закусками.

– Ты по-прежнему считаешь, что французские проститутки лучше, чем, к примеру, немки или польки?

– Считаю, – усмехнулся Зимин. В его усмешке чувствовалась уверенность знатока. Так рекомендуют непревзойденные вина, которым по сотне лет, и лошадей, которые не подведут.

– А я бы снова съездил в Смоленск, – нахмурился Радовский.

– Не забыл. Девочки там были очень даже хорошенькие. Что с ними теперь? – Зимин налил коньяка и выпил. – Я тебе не говорил, Сиверс пропал во время эвакуации из Смоленска.

– Сиверс? Ты думаешь, он попал к большевикам?

– Все может быть.

И вдруг Радовский спросил Зимина:

– Вадим, ты помнишь моего коня?

– Какого коня, Георгий?

– Буяна. Которого я бросил после боя у Ново-Алексеевской или у Ново-Алексеевки… – И Радовский растерянно посмотрел на Зимина. – Представляешь, я уже не помню, где и ради чего мы тогда умирали.

Это что, возраст или что-то другое?

– Дружище, не задавай себе роковых вопросов. Да. А конь был хороший, – вздохнул Зимин и с размаху плеснул в стакан Радовского французского коньяка.

– Ты его помнишь?

– Да, помню. Ты оставил с ним свой клинок.

– Сломанный клинок.

– Неважно. – В голосе Зимина вдруг послышалась твердость.

– Я недавно видел его.

Зимин внимательно посмотрел в лицо друга и сочувственно качнул головой.