Встречный бой штрафников

Должно быть, он воевал в этих болотах еще во время Великой войны. Он здесь как у себя дома. Ему на все наплевать. Пуля, ему предназначенная, давно сгнила в земле. Она давно утонула в болоте. И поэтому он не боится ничего. А может, и пуля, предназначенная ему, Бальку, тоже пролетела мимо, и теперь ему не грозит ничего. Как говорят русские, пуля – дура…

Бальк заметил взгляд «Кайзера», на мгновение остановившийся на нем, и прокуренные усы тыловика шевельнулись в подобии улыбки. «Кайзер» как будто подбадривал его, словно говорил: умереть, дружище, в этом аду не самое страшное для солдата.

Звягин с двумя бойцами из первого взвода быстро миновали изрубленный снарядами березняк. Там и тут валялись искореженные части от «сорокапяток». По глубоко прорезанному следу они выбрались к оврагу. Отпрянули в сторону, когда очередная трасса бронебойного или подкалиберного снаряда, сверкнув нескольких шагах от них, словно разгоняясь в узком коридоре оврага, вырвалась в поле.

Орудие стояло прямо на земле. Единственное уцелевшее колесо было снято. На колесе, как усталый сторож, сидел артиллерист, в кровавых бинтах, голый по пояс и, покачиваясь взад-вперед, сосредоточенно смотрел перед собой. Он что-то повторял, какое-то слово. «Сорокапятка», лишенная колес, с поднятым нижним бронещитком, сидела низко, словно наполовину врытая в землю.

Возле прицела на коленях в снегу стоял капитан Самсонов. Он нагнулся к прицелу, замер, подкрутил маховички.

– Что вам тут надо, пехота? – И матерно выругался. – Драпаете?! Идите в свои окопы.

– Нас к вам послали, – тут же нашелся Звягин. – На подмогу.

– Кто?

– Ротный наш. Старший лейтенант Нелюбин. Кондратий Герасимович.

– А, председатель… – И капитан Самсонов улыбнулся мучительной улыбкой. – Видите, ствол перегрели. Может заклинить.

– Капитан-то, похоже, сильно контужен, – тихо сказал Морозов.

– Приказ слыхал? – Звягин перекинул ремень автомата через голову. – Нам приказано быть тут.

Капитан Самсонов уткнулся лбом в прицел и закрыл глаза. Похоже, он спал. Но сон его длился не больше минуты. Он посмотрел на сержанта, единственного уцелевшего из всей батареи артиллериста, и сказал негромко, обыденно, как будто впереди, перед линией пехотных окопов, не было никаких танков:

– Банников, подкалиберный.