Вторая дорога

То, что сделали мы, называется дурью и годится для театра, для приключенческого романа, но ни в коем случае не для боевого применения. Если бы в составе отряда действительно было охраняемое лицо, его бы охрана закрыла сразу, как только упало дерево. А дальше все бы кончилось пшиком – если объект охраны цел, то захват нападающих принимает второстепенное значение, более того, такой демонстративный отход, как в нашем случае, будет расценен именно как отвлекающий маневр.

Так что расходились мы окрыленные успехом, но и изрядно осаженные выступлением начальника школы.

В ближайший выходной де Ри лично в доступных любому красноармейцу выражениях объяснил мне, что не надо учить курсантов авантюрным методам работы – у них и без этого будет достаточно возможностей шею свернуть. Все верно, но что делать, если у меня и правда ребячливость стала проявляться? Гормоны действуют, что ли?

Через несколько дней, когда мы с де Бомоном остались с глазу на глаз, я поинтересовался, зачем он помог д’Оффуа засветиться перед высокой комиссией, если графы Амьенские явно хотят видеть его на своей службе? Ответ оказался интересным.

– Жан, извини за откровенность – сам напросился, но ты смотришь в будущее с дальновидностью крота. Вот Сезар что – великий фехтовальщик или гений стрельбы?

– Нет, конечно, зато голова у парня какая!

– Вот как раз он меня в Амьен и звал, видимо, считает, что я прекрасный фехтовальщик, на худой конец – стрелок, – мне даже обидно стало – вроде и отношения у нас с юным графом почти дружеские сложились, а оказывается, в мое будущее никто и не верит совсем.

Но выяснилось, что здесь все еще интереснее.

– Э, нет, я отца знаю – если он кого лично приглашает – то точно не для махания шпагой. Так что ты обязательно к нам приезжай. Отказаться никогда не поздно, только я не припомню, чтобы кто-то по своему желанию от нас уезжал.

– Понятно, сделает предложение, от которого я не смогу отказаться. Звучит круто! Ладно, давай вернемся к разговору, когда патенты получим.

И понеслась курсантская жизнь дальше.

За занятиями, к моему стыду, мысли о Марте исчезли. В конце концов, жила же она без меня, и дальше проживет, чай не принцесса, чтобы я ее по всему белому свету искал. Так что на Рождество я с чистой совестью поехал в Безье, где в кругу семьи был обласкан всей ее женской частью и радушно встречен мужчинами.

В замке практически ничего не изменилось.