Вторая дорога

Но ситуацию он мне объяснил подробно, а дальше мое дело, как ее разруливать.

– Мэтр, от имени командования я благодарю вас за содействие. С вашего разрешения я немедленно откланиваюсь и вместе с рекомендованными вами командирами направляюсь в расположение штаба армии.

– До встречи, господин барон. И еще – она ван Ставеле.

– Марта ван Ставеле. У фламандцев приставка ван не признак дворянства. Еще раз до свидания, – дипломат, однако. Но мне действительно пора идти.

По дороге познакомился с будущими командирами взводов, рассказал о своей прошлогодней эскападе, без интимных подробностей, конечно.

А что скрывать – от Богарэ они эту историю уже завтра узнают, зато сразу договорились о порядке и дисциплине, и это хорошо. Не дай бог драться придется – там меряться должностями и опытом некогда будет, там без субординации не выжить.

В штабе армии найти лейтенанта де Фронсака оказалось непросто. Сей великий воин, видимо, с молоком матери впитал солдатский завет – подальше от начальства, поближе к кухне.

Поэтому вместе с тремя такими же лейтенантами сидел в трактире напротив штаба и, как я понял, разрабатывал стратегию грядущей кампании на манер знаменитой лекции Чапаева. Только вместо картошки использовались бутылки вина. Поскольку заседание началось недавно, де Фронсак был относительно трезв и на ногах стоял довольно устойчиво.

Выслушав мой доклад, сказал, что будущие командиры взводов его устраивают заранее, поскольку их подбором занимался курсант Клиссона, после чего послал меня по двум адресам.

Первый был мне хорошо известен еще по российской жизни, а второй – к казначею тылового обеспечения. Таким образом, вся работа по комплектованию роты легла полностью на мои плечи. Выступить посредником в жестоком торге с армейским казначеем, организовать подписание контрактов с командирами, лично проинспектировать будущих бойцов, отсеять тех, кто казался неспособным к строгой армейской службе, наладить занятия по боевому слаживанию во взводах и между взводами.

Кроме того, у казначея сержанты выторговали приобретение за счет казны «чеснока» – страшного оружия, состоящего их четырех скрепленных штырей, каждый сантиметров по десять.

Участок, на котором он разбросан, становится непроходим для кавалерии – один шип всегда смотрит вверх и наносит ногам, копытам лошадей неизлечимые раны.

Нет в этом мире булл и эдиктов о запрете этого оружия, все решается проще – тех, кто использует «чеснок», просто не берут в плен. Но нам без него нельзя.