Вторая дорога

А о своем участии в посвященном мне семинаре в Академии умолчал. Интересно, почему?

Однако, если Транкавель сразу заговорил о письме, пришлось сдаваться на его милость.

– Приношу свои извинения, господин виконт, но мне пришлось обмануть ваших слуг. Никакого письма у меня нет. Я придумал его, чтобы иметь возможность прорваться к вам на прием.

На это хозяин кабинета рассмеялся искренне и по-юношески задорно.

– Узнаю клиссонский стиль! Любая выдумка хороша, если позволяет достичь цели. Вот что с вами делает де Ри, если за два с половиной года из порядочных, скромных и воспитанных молодых людей получаются прожжённые авантюристы, ни во что не ставящие порядок и правила?

– Порядочных, скромных, воспитанных… Это вы сейчас о ком, ваша милость? – улыбнулся я.

– Туше, полковник, один – ноль в вашу пользу! Но дуэль еще не закончена, и я намерен отыграться! – с этими словами виконт достал из секретера открытую бутылку красного вина и два бокала. – Как вы относитесь к винам Окситании? Между прочим, это изготовлено в Браме.

Рекомендую, прекрасный букет. И присаживайтесь, дорогой друг, присаживайтесь.

– Я прекрасно отношусь к окситанским винам, – сказал я, опускаясь в гостевое кресло, – но именно сегодня мне нужна трезвая голова, поэтому, с вашего разрешения, только немного, чтобы оценить его достоинства. Но что-то мне подсказывает, что вы не случайно достали именно брамское. Я не прав?

– Помилуйте, конечно, случайно. Вы же видите, что оно уже было открыто до нашего прихода.

Ну что, за встречу! Я хочу, чтобы мы с вами встречались чаще. Два умных человека всегда найдут интересную тему для разговора, – с этими словами мы подняли бокалы в традиционном приветствии и отпили по глотку.

– Но все же, полковник, как вы жили эти два года?

– Даже не знаю, что сказать, – пожал я плечами. – Вы же знаете, все, что происходит в замке Клиссон, является Тайной Академии, а это серьезно. Не далее как на Рождество в разговоре с бароном я попытался только упомянуть о ней – поверьте, охота повторять опыт у меня пропала на всю жизнь.

Однако виконт не выглядел расстроенным.

– Не беда, попробуем обхитрить запрет. Если вам нельзя говорить о некоторых вещах, это не значит, что вам нельзя о них слушать. Я, в свою очередь, ничем не ограничен в своем праве делиться парижскими сплетнями. Итак, что нам известно?

Барон энергично потер руки и начал загибать пальцы по мере перечисления.