Вторая дорога

Насколько повреждено лицо этого несчастного?

– Лица вообще нет. Оно сплошь состоит из шрамов, нос сломан настолько, что стал плоским, как у сифилитика. В то же время глаза, губы, зубы и лицевые кости кажутся целыми, хотя про лицевые кости точно не скажу – мог и не увидеть переломов.

– Господи, – виконт резко встал со стула – кто же его так?

– Не его, а ее. Не хочу сейчас вдаваться в подробности. Поверьте, вы все узнаете, но, пожалуйста, не сейчас – это действительно длинная история. Сейчас просто скажите – сколько будет стоить лечение?

– Полторы тысячи экю, – сказал Транкавель и выжидающе посмотрел на меня.

Думал, я от этой суммы в обморок хлопнусь? А вот фигушки. Скромная жизнь, собственные заработки, деньги барона де Безье и графа Амьенского превратили меня в достаточно состоятельного человека. Так что все в порядке, Марте еще и на жизнь останется.

– Чек военного банка примете?

На лице виконта явно отразилось разочарование. На крючок меня хотел подсадить? Смешно – я ему и так на всю жизнь должен.

Или он так не считает? С барона наверняка не три копейки слупил. Но проблемы индейцев шерифа не волнуют. Хотел сделку – получи.

Я достал чековую книжку и тут же выписал чек на тысячу шестьсот экю.

– Ваша милость, вот чек, и у меня просьба: сто экю передайте этой женщине и поручите кому-нибудь найти ей жилье на время выздоровления. На обратном пути я хотел бы ее увидеть. Я не слишком наглею?

– Наглый клиссонец – это тавтология, так что не волнуйтесь. Конечно, я помогу. А поселится она в этом доме, поверьте – здесь достаточно свободных комнат.

До вашего возвращения она в любом случае будет нуждаться во врачебном присмотре.

– Они, господин виконт, они. У нее грудной ребенок.

– О, кажется, я буду ждать вашего возвращения с двойным нетерпением.

– Обещаю прийти сразу по возвращении. А сейчас разрешите откланяться.

– До встречи, друг мой. Желаю вам воинской удачи и помните – в этом доме вас всегда ждут. А своей знакомой передайте, пусть на воротах представится…

– Мартой.

Мартой ван Ставеле. У нее очень простое имя. До свидания, господин виконт.

Что же, одно дело сделано. Осталось второе, но главное – вытащить Марту и моего… МОЕГО! ребенка. Порву мерзавцев, как Тузик грелку! Да я их всех…

К этому времени власти страны уже поняли опасность проституции для нравственного и физического здоровья нации, были изданы королевские эдикты о запрете публичных домов, но верткие бандерши сумели найти покровителей, кормившихся с этих клоак.