Вторая дорога

К делу, которым занимался Ажан, это тоже относилось.

– Ну, вот что, братишки, – обратился он к пленникам, – выбор у вас небогатый. Ты, – он ткнул пальцем в старшего брата, – будешь работать на меня. Тогда он, – палец указал на младшего, – останется жить. Под охраной. Надежно-о-ой. И твоя семья останется жить. Если нет – я вас обоих прямо здесь закопаю. Живыми. Жена с ребенком сами с голода подохнут. Ну, или что поинтересней с ними произойдет – родственники убитых так мечтают до ваших семей добраться. Могу и поспособствовать восстановлению справедливости.

Согласился, куда деваться. Вот так и появился у Жана первый агент из бандитов, выбравший псевдоним «Жерар». Правда, подписки о сотрудничестве он не писал, ибо неграмотный, но деваться ему уже было некуда.

Оговорили связь, легенду задержки и исчезновения брата – досконально, проверяемо, дали возможность простирнуть изрядно вонявшие штаны, да и отпустили с богом.

– Господин сержант, вы ему верите? – спросил Ажана капрал.

– Боже упаси! Эта скотина предаст при первой возможности.

Возвратившись в город, Ажан передал пленника начальнику тюрьмы. Только не городской, а личной тюрьмы графа Амьенского, в которой содержались лишь высшие вельможи, набедокурившие на высшем государственном уровне. Держать рядом с такими господами разбойничье быдло, строго говоря, потрясение основ. Потому и посоветовал Ажан коменданту, вспомнив легенду из прошлой жизни, надеть на заключенного железную маску и исключить его общение не только с другими арестантами, но и с охраной.

Результат не замедлил проявиться – уже через неделю по городу поползли слухи о таинственном узнике. При отсутствии достоверной информации, они приобретали все более фантастические формы. Апофеозом, на котором в конце концов и сошлось общество, стало убеждение, что узником является незаконнорожденный брат короля Галлии, как две капли воды похожий на его величество.

Ажан над этим слухом посмеялся, а зря. Не прошло и полгода, как узника попытались похитить. Бравые заговорщики были настолько поражены, когда «брат короля», вместо того чтобы обрести свободу, начал отбиваться от освободителей тюремным табуретом, что даже не попытались оказать сопротивление набежавшей охране и покорно отправились в Париж для подробной и обстоятельной беседы с рыцарями клещей и жаровни.

Но это было потом.