Вторая дорога

Описать тоже никто не мог – нет у тебя особых примет, и это выручало не раз. Но тот седой юнец со шрамом… он не сомневался, не рассматривал – опознал сразу. Видел раньше? Не помню… не знаю… седина и шрам на пол-лица не дают вспомнить… Плевать, главное – держаться уверенно – ты не Король, обычный бандит, но готовый рассказать все, что знает. Сам! Безо всяких пыток! Правдиво и подробно, хотя что может знать рядовой бандит? Да, это шанс. Единственный, и другого не будет.

В камеру вошел вчерашний седой мальчик.

Лет двадцати, но жизнью битый изрядно – типичный солдафон, только и умеющий шпагой махать. Попался бы в поединке – свои же кишки у меня нюхал. Жаль – сегодня не мой день. Но ничего, уж я тебя заставлю вокруг пальца хоровод водить! Ну, чего ждешь, твой выпад первый!

– Я сержант полиции Ажан. Простолюдин. Если вы дворянин – скажите, вас будет допрашивать офицер.

Вежлив, сволочь. Прямо придворный секретарь! Только офицер, небось, поумнее тебя будет. Нет, уж лучше я с тобой пообщаюсь.

– Что вы, господин сержант, откуда? Нет, я Жак Простак (хорошо, однако, придумал!), деревенский я, никак не дворянин, что вы.

– Как скажете. Вы (демон, он все время на вы, не поверил?) обвиняетесь в организации нападений на торговые караваны и руководстве разбойничьими бандами, координации их действий.

– Да как, да откуда? Да помилуйте, с чего вы на меня чужие грехи вешаете? Не по правде это, не по-божески!

Полицейский придвинул второй стул, сел прямо напротив пленника.

– Хватит валять дурака, шевалье! Да, да, я знаю, кто вы.

И я в любой момент готов пригласить офицера. Тогда о топоре палача вы будете молить на коленях. Не верите? Желаете съездить в Клиссон, господин де Крепон?

Бывшего курсанта Военной академии Бретони Ажан узнал сразу. Во-первых, общались лично. Правда, тогда шевалье представился де Треланом, но это неважно. Аура не изменяется. Эта аура осталась на кинжале де Крепона, который когда-то показал Жану полевой маршал де Ри. Эта же аура у него.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, шевалье. В 1615 году вы убили на дуэли курсанта. За это уже полагается смерть. Далее, в 1617-м вы командовали отрядом, который вырезал деревню Брам, повесил жену и дочерей сеньора. Желаете вспомнить подробности?

В этот момент де Крепону стало страшно. Так страшно, как не было никогда в жизни. За Брам полагалась смерть лютая, долгая и изощренная. И спорить бесполезно: если этот сержант уже знает, доказать – дело техники.