Вторая дорога

Жан, схватив за локоть Дезире, шагнул к мальчишке и сразу закрыл за собой дверь, чтобы тот не увидел страшную картину. Обнял, поднял на руки, наплевав на мокрую одежду, потом посадил себе на колени, погладил по волосам.

– Спокойно, дружок, спокойно, все плохое позади, теперь все будет хорошо. Ты мне веришь?

Какой там «веришь»! Мальчик был в шоке, он сейчас не то что говорить – понимать речь не мог. И он был единственным человеком, от которого можно хоть что-то узнать о произошедшем.

– Лейтенант, выпить есть?

– Кальвадос, – недоуменно ответил Дезире.

– Давай, – Жан буквально выхватил из его рук флягу. Сделал полглотка – крепковато, но выхода нет. Плесканул на дно стоявшего рядом бокала… многовато, надо еще меньше… еще… вот так.

– Парень, выпей, это лекарство.

Мальчишка выпил, закашлялся, глаза полезли на лоб, но через пару минут ожил, лицо разрумянилось.

Надо спрашивать, но спрашивать нельзя – вгонять ребенка еще раз в стресс, заставить пережить тот кошмар… Все же придется.

Только что? Сколько было нападавших? Полицейские видели троих. Если был кто-то еще, узнаем по следам. Как убивали? И так очевидно. Значит, вопрос только один.

– Кричали про какие-то списки.

А вот этот вопрос был лишним. Мальчик описался второй раз. Все, больше его спрашивать нельзя. Ни по психологии, ни по-человечески.

– Лейтенант, эй, ты здесь?! – Дезире вздрогнул, словно и впрямь ушел в свои мысли, растерявшись от увиденного. – Лейтенант, будь человеком, выручай. Мне в ту комнату надо, посиди с парнем, расскажи что-нибудь, только не про войну.

О конях, собаках, о море и устрицах, королях и капусте, что угодно, только мирное, видишь, ему и так досталось.

Дезире не подвел. Пересадил ребенка к себе на колени и начал негромко что-то говорить. Очень тихо, очень доверительно, так, что мальчик прижался к нему и даже обнял за шею.

Отлично, теперь можно работать. Так, что делают орлы-полицейские? А все правильно делают. Один пишет протокол, рисует схемы места происшествия.

Трое обыскивают дом, старший наряда опрашивает свидетелей. Правда, какие здесь свидетели? Но, бог даст, и от них что-то узнаем.

– Господин лейтенант, – это уже к Жану, – здесь служанка пришла. Говорит, что ничего не видела. Отпустить ее?

– Подожди. Она женщина как, крепкая, к истерикам не склонная? Впрочем, не будем рисковать, если в спальне все закончили, предъяви ей драгоценности, вдруг чего-то не хватает. А я дом осмотрю.