Вторая дорога

Его дочь погибла, и это чудовище лишь выглядит, как она. Все так, но, господи, как же больно…

Все, надо идти. Только поправить камзол… А, нет, лучше надеть другой… и… да, приказать стереть пыль с книжных полок… нет, эти слуги такие неаккуратные, лучше сам… и поправить занавески… что бы еще сделать, чтобы оттянуть время…

Вспомнил! Этот глупый полицейский лейтенант, наивно пообещавший визит самого Транкавеля. Тот, конечно, не придет, но для очистки совести… демон, кто здесь кого обманывает? Да, под этим предлогом можно задержаться до четырех часов.

Или все-таки до полпятого, да ладно, до пяти! Все, решено, ждем до пяти, и лишь потом…

Слуга открыл… на пороге стоял виконт Транкавель. В шикарном камзоле, пахнущий дорогущими духами, которые вечно раздражали де Фронсака. Сейчас они показались ароматом рая, дарящего надежду.

Позади виконта маячил давешний полицейский, о котором сейчас не хотелось даже думать.

– Я узнал, что вы нуждаетесь в моей помощи, друг мой. – Транкавель – сама любезность.

В другое время это вызвало бы лишь едкую усмешку, но не сейчас.

– Да, и я благодарю вас за визит, – вот так, строго по этикету, наплевав на разрывающееся сердце.

– Я хотел бы побеседовать с пациентом в привычной для него семейной обстановке. Вы, супруга… Это можно организовать?

– Разумеется. Эмма, Мили, у нас гость! Займите его беседой, пока я подготовлюсь к скучному деловому разговору!

Приходится жизнерадостно шутить, приглашать всех в свой кабинет, размером и обстановкой походящий более на гостиную, с мудрым видом садиться за рабочий стол, обложившись какими-то, совершенно ненужными сейчас бумагами, изображая кипучую работу.

Жена с дочкой сели с виконтом в стороне, за маленьким столиком, на который слуги в мгновение ока поставили фрукты и вино. Где-то в углу зачем-то примостился этот, как его… а, неважно. Раз сразу не выгнали, так уж пусть себе сидит. Не до него.

Вот виконт, как галантный кавалер, принялся развлекать дам светскими разговорами. О чем они говорили – было плохо слышно, но, очевидно, что беседа была непринужденной, даже веселой.

Во всяком случае, сдержанные улыбки супруги и заливистый, звонкий смех дочери… Демон! Не дочери! Ее больше нет! Есть убийца, имеющий лишь цель и выбирающий лишь средства для ее достижения. Господи, но как же искренне звучит смех!

Но вот Транкавель намекает, что мужчинам надо остаться наедине. Дамы выходят, у маркиза сжимается сердце.

– Ну что? – спросил де Фронсак.