Вторая дорога

Вероятно, чтобы не испачкаться. Вы участвовали в этой забаве?

Герцогиня попыталась вскочить, но закружилась голова, она упала. От вспышки остался только взгляд. Полный ненависти, каким смотрит погибающий хищник. Затем… слезы. Обычные слезы обычной девчонки. Горькие, безутешные…

– Ждете сострадания, ваша светлость?

– Не-е-т! Иди ты… Я вообще ничего не жду!!! Что? Желаешь рассказать отцу? Епископу? Королю? Давай! Восстанавливай справедливость!

– Никак вы изволили расстроиться? Не стоит, право. С чего? Не вы же вынимали из петель женщину и ее дочерей.

Не знаю, учили ли вас этому в Морле, но повешенный умирает либо от перелома шейных позвонков, тогда смерть обычно почти мгновенна, либо от удушения. Тогда агония… Вы ведь знаете, что такое агония? Так вот, она может длиться до часа. И чем легче че… извините, повешенный, тем дольше она длится. Мне интересно, вам понравилось зрелище? Сколько времени умирали девочки?

– Не-е-ет! Я не знала! Я не хотела! Я лишь наложила заклятие подчинения на деревню!

– Я не знала!!! Никто не должен был умереть! Мне заплатили лишь за захват замка.

Надо было заставить де Брама открыть ворота. Никто не должен был погибнуть! Ну, почти никто.

– Девочка, – перешел на фамильярный тон Жан, – ты сейчас каким местом слушала? Твои наниматели даже теперь семье барона лишь быструю смерть обещают. В качестве особой милости. Что непонятно?

– Они мне не наниматели, – герцогиня не возмутилась на тыканье. Почему-то показалось, что этот человек, фактически ровесник, имеет на это право.

 – Был договор – реформисты помогают мне в Тулузе устранить двоих заключенных, я устраиваю здесь демонстрацию силы. Но никого не убиваю. Те двое – единственные, кто мог меня опознать. Я должна сохранить эту тайну. Честь рода – превыше всего! – девушка вскинула голову. Хотела гордо, получилось жалко. – Теперь договор закрыт, я не собиралась участвовать в штурме замка. И я действительно не знала о жертвах в Браме. Тогда сразу уехала. О случившемся написал Руади, когда я уже закончила учебу. Вроде как он и сам не знал.

– Честь рода – это серьезно. Сколько еще народу ты собираешься убить во имя нее? Меня? Де Крепона? Руади? Всех его помощников? Кто-то из них наверняка знает правду.

– Здравствуй, Лилиан, – поприветствовал герцогиню подошедший де Савьер.

– О, вот его еще убить не забудь.

– Ее светлость опять собралась меня убивать? Не советую. А вообще, Жан, заканчивай. У нас тут война вообще-то.

– Уходите, герцогиня, – завершил разговор Жан.