Вторая Отечественная

Как видно, фельдфебель (судя по трем звездам на малиновой петлице) не услышал скрипа на лестнице или не придал ему значения, а теперь, оцепенев при виде врага, потерял столь драгоценные секунды жизни… Но и я, едва не растянувшись из-за обильной лужи крови, натекшей из второго офицера, труп которого все еще лежит в проходе, потерял пару секунд, чтобы восстановить равновесие. За это время унтер все же успел прийти в себя и рванулся к стоящей в стороне у стены винтовке… А я бросился за ним и, когда австрияк только схватил свой «манлихер» за ложе, я со всей силы, с размаху всадил ему в спину ножевой штык!

Как раз в момент удара фельдфебель начал разворачиваться – и клинок пропорол бочину отчаянно вскрикнувшего от боли врага.

Рванув винтарь на себя, я резко, не жалея силы, вновь ударил, в этот раз всадив штык точно в живот австрийца. Последний так и не успел отпрянуть или парировать мою атаку…

Какое-то движение сзади, скрип дерева – и чувство опасности буквально обожгло со спины. Привычно доверившись солдатской чуйке, я резко присел, одновременно с тем вырвав клинок из плоти смертельно раненного фельдфебеля и разворачиваясь к лежащему на лавке офицеру…

Выстрел табельного австрийского «штайера» – надежного, испытанного временем и будущими войнами пистолета – ударил, как кажется, не очень негромко.

Но девятимиллиметровая пуля впилась в деревянную стену прямо над моей головой, выбив из нее щепу. А раненный в спину офицер, белобрысый и обрюзгший, но еще довольно крепкий мужик лет сорока пяти, с перекошенным от ненависти лицом, опустил ствол пистолета, направляя его на меня…

Мы выстрелили практически одновременно, но бесценный боевой опыт обращения с винтовками, полученный в реальности «Великой Отечественной», позволил мне хоть и на долю секунды, но опередить противника.

Резко вскинув приклад к плечу и нажав на спуск – стреляя практически не целясь, навскидку, – я уделал фрица, попав разрывной пулей тому в грудь. Тело немца рывком дернуло на скамье, глаза его тут же безжизненно закатились, а вторая пуля «штайера» вновь ударила в стену, причем метра за полтора слева от меня.

– Ну, твою же ж… дивизию! Эй, да заткнитесь вы!

Оглушительно завизжавшие после выстрелов девки испуганно осеклись после моего окрика, а я наконец-то рванул из дома к Любаве, мельком взглянув на широкий, крепкий деревянный стол. Последний заставлен бутылками с местной сливовицей, небрежно нарезанным копченым окороком и куда более аккуратно – домашней колбасой.