Я отдал его Елизару, наказав следить за дорогой, а теперь же со всех ног ринулся к дозорному, спеша как можно быстрее разглядеть противника и оценить опасность…
Минуту спустя я замер, закусив губы едва ли не до крови: остановивший коня примерно за километр от деревни вражеский офицер, благодаря отличной трофейной оптике предстал передо мной как на ладони. Только вот и он прижал бинокль к глазам и, судя по всему, столь же пристально рассматривает как деревню (хорошо хоть трупы убрали с площади, да откатили авто с подводами в сараи), так и хвост колонны русинов, следующих к лесу.
Селяне успели преодолеть лишь только половину расстояния до спасительной чащи… Самое же страшное, что всадников человек сорок, вряд ли меньше! Уж не знаю, полуэскадрон это или взвод, но положил я явно важных шишек, и объявиться в расположении своей части убитые австрияки должны были значительно раньше, раз за ними отправили столь многочисленный конвой… Почуяли неладное, гады!
Вот только что теперь делать?!
Десяток русинов (считая и меня), из которых до сего дня стреляло только двое местных охотников (вот, кстати, в их дома староста как раз австрийцев не повел), против сорока кавалеристов?! Даже не смешно.
Сюда бы пулемет… Тогда бы я и в одиночку попил бы столько крови у врага, что мало бы гансам не показалось! Но пулемета нет – увы, как таковых у нас нет даже потенциально эффективных в ближнем бою охотничьих ружей. Это помповые дробовики Винчестера в руках американских солдат скажут свое слово в восемнадцатом году при зачистке германских окопов – на ближней дистанции их эффективность окажется едва ли не выше, чем у первых моделей пистолетов-пулеметов.
Однако охотники в русинской деревне не то, что не мечтали о помповых винчестерах или полуавтоматах браунингах (здесь их, кстати, называют именно «автоматическими ружьями») – они про них даже не слышали. Да о чем там говорить – у местных нет даже двустволок с унитарным патроном! То, что предъявили мне русины, оказалось так называемым «шомпольными» одноствольным ружьем, то есть заряжаемая с дула, словно гладкостволка шестнадцатого столетия! Разве что замки не фитильные, а капсюльные – изобретение уже начала девятнадцатого века… А так, процесс заряжания очень прост и столь же длителен: насыпается мера пороха, забивается пыж, насыпается дробь, забивается второй пыж.
