Вторая Отечественная

Все же на фоне белого снега движение фигур в темных плащах было вполне заметно даже в ночи… Подобное смогли бы провернуть опытные разведчики или диверсанты в белых маскхалатах (ну или пластуны, если говорить о соответствии с эпохой).

Так вот сразу же вступить в огневой контакт залегшие в снег турки не смогли, ибо им было очень тяжело целиться лишь по вспышкам выстрелов солдат, укрытых окопами! Впрочем, и нам по лежащим османам попадать было как-то не особо сподручно – и потому бой сам собой ненадолго затих. Затих до той поры, когда небо уже не начало сереть, и фигуры врага стали видны вполне себе отчетливо…

Про короткие трехсекундные перебежки, за время которых можно сделать средний бросок на десять-пятнадцать метров и за время которых, опять же, противник не успевает толком прицелиться и выстрелить, турки ничего не знают.

Впрочем, об этом мало кто знает здесь и сейчас, а бойцы РККА, к примеру, в начале Великой Отечественной войны также ходили в атаку цепями, в отличие от зольдат вермахта… Вот и османы побежали вперед цепью, наступая фронтально, прямо в лоб, и не пытаясь хоть как-то сбить нам прицел.

А потому я, поплотнее приладив приклад родной трехлинейки к плечу, свел мушку с прицелом так, чтобы между ровной линией их и выбранной мной фигуркой бегущего навстречу врага появился крошечный просвет (в противном случае открытый прицел за триста метров просто загородил бы собой цель), задержал дыхание после вдоха (может, на одну, самое большое – две секунды) и мягко утопил спуск на выдохе…

Хлестко стучит выстрел, слегка оглушая, легонько отдает в плечо (легонько потому, что плотно упер в него приклад, в противном случае бы здорово долбануло!) – и далекая еще фигурка османа падает, нелепо и неестественно вскинув руки… Поднимаю рукоять затвора до упора вверх, отвожу ее на себя – вылетает стрелянная гильза.

Подаю затвор вперед, досылая новый патрон из магазинной коробки, и поворачиваю рукоять вправо. И сложного ничего нет, но и полуавтоматика всяко лучше будет…

Очередное короткое прицеливание – и очередной выстрел.

Стараясь не посылать пули в молоко, я расстреливаю первую обойму где-то за минуту, вряд ли быстрее – после чего уже довольно спешно начинаю перезаряжать винтовку с помощью пятипатронной обоймы: четыре идут в магазинную коробку, пятый досылается в патронник при закрытии затвора. С обоймой заряжать несравнимо легче, чем вставлять патроны по одному. Но тут главное – на верхнем патроне надавить не на среднюю его часть, а ближе к донышку гильзы.