Вторая Отечественная

Поначалу никто, как кажется, не придал двум малым возкам особого значения, но как оказалось, зря! Ибо сделав лихой разворот, казаки – а что это именно казаки, сомнений не осталось после того, как я смог различить папахи-кубанки и бекеши – открыли плотный огонь станковых «максимов» прямо с двуколок, развернув их тылом к туркам… Причем понимая, что подобный огонь будет не особенно эффективен по залегшим османам, кубанцы от души врезали по последним двум цепям врага, только-только втягивающимся на вокзал со стороны Верхнего Сарыкамыша!

А затем казаки прямо в конном строю ворвались на станцию, принявшись колоть разбегающихся врагов пиками и яростно рубить их шашками под оглушительное русское:

– Урррр-а-а-а-а-а!!!

…Лихая атака казачьей лавы, ударившей попятившихся турок в лоб, стала моим последним видением того памятного боя.

А позже началось воспаление в наспех перебинтованной и плохо обработанной ране…

Уже позже, пребывая на излечении в госпитале в Тифлисе, я узнал, что славная атака кубанцев привела к едва ли не полному уничтожению одного из полков 17-й пехотной дивизии османов. Казаки сумели выбить турок и из Верхнего Сарыкамыша, заметно остудив их наступательный порыв – выиграв не только бой, но и время, как минимум полдня. Впрочем, время это использовал и Энвер-паша, командующий наступлением на Сарыкамыш, – использовал для накопления и сосредоточения сил перед новой атакой… Но за эти часы его собственная армия из-за не боевых потерь сократилась примерно на десять тысяч человек! Кто-то получил обморожение во время зимних ночевок, большинство же замерзло насмерть – и после очевидцы говорили, что на месте бивуаков османов переметенные снегом, почерневшие от мороза трупы аскеров образовывали жуткие круги.

На самом же деле все было проще – эти люди просто замерзли вокруг прогоревших и потухших костров.

Тем не менее Энверу-паше все же удалось собрать значительные силы для нового удара по Сарыкамышу – вот только и в город прибывали подкрепления. Тринадцатого числа к вечеру вслед за кубанцами подоспел на подводах 1-й батальон 80-го пехотного кабардинского полка, а по железной дороге перебросили 222-й запасной батальон с еще одной дополнительной ротой.