Вторая половина олигарха

Оказалось, Валентины Федоровны дома нет. Она, как объяснила мне домработница Вера, сегодня к сыну не пришла, осталась у себя дома со своим мужем, которому надо было еду готовить, так как он страдал от постоянного чувства голода. Ну, да, помню я этого колобка, который прикатился на похороны снохи. Он был еще необъятнее своей женушки, так что немудрено, что ей часто приходилось стоять у плиты. К тому же после пропажи девочки от расстройства у бабушки подскочило давление.

Корнила Борисовича дома тоже не оказалось. Лысый охранник, пропустив меня во двор, тотчас закрыл за мной ворота.

Наш урок еще не был закончен, когда приехал господин Золотов. Он был так зол, что прямо с порога начал кричать на домработницу Веру. Даже к нам на третий этаж доносились его вопли.

– Папа опять не в духе, – грустно вздохнул мальчик.

– Ну, это же бывает не часто…

– Часто. Он злой, он всех ненавидит… Я от него все равно убегу!

– Ваня, ты должен его понять: у папы неприятности. Пропала твоя сестра…

– Это здесь совсем ни при чем! Он всегда такой. Даже когда Танька дома была, он все равно на всех кричал: и на нее, и на меня, и на нашу няню… Я же говорю: он всех ненавидит! Я сам один раз слышал, как папа, когда он был в своей комнате один, сказал сам себе: «Черт бы побрал этих щенков! Упрямые – все в мать!» Я знаю, это он про нас с Танькой…

– Ну, почему ты так думаешь?

– Потому что у нас дома нет никаких щенков.

Да, в логике мальчику не откажешь. Я попробовала переключить его на что-то более приятное:

– Ваня, а давай с тобой порисуем «войнушку».

Мы взяли фломастеры и бумагу и некоторое время рисовали танки, самолеты, ракеты и солдат. Потом принялись рассматривать коллекцию Ваниных машин. Там действительно было много довольно дорогих экземпляров. Мальчик рассказывал мне про разные марки своих машинок.

Вскоре Вера позвала нас обедать, и мы отправились на кухню. Я заметила, что лицо у домработницы было красное, и иногда украдкой она вытирала глаза платочком. Значит, Золотов довел ее до слез. Ну, еще бы! Няни теперь нет, на ком же ему срывать зло?! Корнил Борисович вышел к столу тоже сильно расстроенный. Со мной он не поздоровался, во время обеда ни на кого не глядел, а поев первое, сразу же встал из-за стола и молча вышел.