Вторая семья моего мужа (СИ)

— Молодец, Кира. Это правильное решение.

— На заочке не так много времени потребуется, Саша обещала помочь.

— Как у нее дела, кстати? — интересуется Раевский, прихлебывая чай. Кофе, в знак солидарности со мной, пить не стал.

— Ооо, отлично. Егор перебрался в Москву, купил шикарную квартиру и перевез к себе девчонок. Я так рада за них. Саша просто светится от счастья, а Юмшанов на руках их носит.

— Саша дождалась своего счастья! — радостно улыбается он.

— Да, — выдыхаю я. — У всех свой путь.

— А как твои родители?

— Эмм, — задумываюсь на секунду.

 — На днях мама просила денег. Начинается сезон, и им нужно пропахать поле, чтобы посадить картошку. Куриц собрались покупать. Полгода уже не пьют с папой.

— Сначала тете Лиде позвонила, соседке. Узнала, как у них дела. Она каждое слово мамино подтвердила. А потом, да. Отправила.

Тетя Лида живет напротив родительского дома. И я ей очень благодарна за все. Сколько раз она нас с мамой укрывала от пьяного отца, не счесть. Меня кормила, когда дома даже картошки не было, а родители спали после очередной пьянки.

По коже озноб прокатывается от неприятных воспоминаний. Конечно, детская память стирает множество моментов, но один из них ярко стоит перед глазами.

Мне было тринадцать, я поздно вернулась после тренировки. На дворе был октябрь, в доме накурено и шумно. Играла песня Натали «О, боже, какой мужчина». Перешагнув через кучу скинутых у порога чужих ботинок, я проскользнула в свою комнату. Мне нужно было сделать геометрию и лечь спать. Сил уже практически не было.

С Ириной Сергеевной, моим тренером, мы отрабатывали вольные упражнения: гимнастические связки, прыжки, повороты и танцевальные элементы на ковре. Вымоталась так сильно, что уснула на столе, под лампой. Проснулась от того, что какой-то пьяный мужик, зажав мне рот, пытался стянуть с меня джинсы. Как сейчас я помню этот мерзкий запах перегара и ощущение мерзких, закорузлых пальцев. Шальным взглядом я выхватила лежащий на столе циркуль, нашарила рукой и со всей дури ударила им в пах. Мужик взревел от боли, отпустил меня, а я в исступлении продолжала впиваться в него острой иглой. Алкаш тут же ретировался из моей комнаты, а я, собрав необходимые вещи, свалила к соседке прямо через окно. На следующий же день меня определили в реабилитационный центр, где я прожила до момента окончания школы.

— Как Артур? Справляется? — интересуется Макар.

После завтрака мы переместились на диван в гостиной. Я лежу на боку на коленях мужа, а он гладит меня волосам.