Пачку с чаем она всегда возила с собой – экономила. Не понимала она заварные. То воняют, то вовсе белые. Как этот, зеленый. Лиза ей всегда на Новый год дарила кофе хороший, чай зеленый или черный, с добавками, с цветами, которые в воде распускаются. Валентина Даниловна благодарила, но не понимала. Привыкла к простому, да и удобно. А то ж заваришь чайник, а наутро остатки уже выливать надо – скисают. Жалко же.
Когда она о разводе узнала, то сначала, конечно, обрадовалась. Даже в церковь пошла – свечку поставить за то, что так благополучно все разрешилось.
Как она и хотела, как просила и о чем мечтала. Потом Ромка про квартиру ей сообщил, что Лиза готова разделить по мировому соглашению. И Валентина Даниловна опять обрадовалась – сын по своему уму действовал, без ее подсказки. Когда Рома стал суетиться, бегать, торопить: быстрее, быстрее, разменяться, разъехаться, будто в жопу ужаленный – тут Валентина Даниловна быстро смекнула. Догадалась, что у сына другая женщина появилась. И не вчера, судя по всему.
Стал бы он так мельтешить! Но как же было жалко роскошной квартиры, о которой она уже всем соседкам рассказала да в красках все описала! Валентина Даниловна, побывавшая в обеих квартирах, не могла не отметить – Ромка себе выбрал получше, хоть и поменьше. А Лизе с Дашкой отдал побольше, но и дом похуже, и рядом с дорогой, квартира убитая, старая. Своего, в общем, не упустил. Только куда Лиза-то смотрела? Это ж Дашкины метры! За Дашку должна была и горло перегрызть.
Ромка говорил, что Лиза болеет, но Валентина Даниловна не придала этому значения – всегда болела, тоже новость.
Когда Ромка сказал ей, что Дашка решила с ним жить, Валентина Даниловна обрадовалась. Но потом почувствовала, что сын не сильно рад дочери. Даже совсем не рад. Он Дашку любил, но куда девать новую бабу, которая под боком? Хватило же наглости – позвонил матери, попросил поговорить с Дашкой и убедить ее к матери вернуться.
Валентина Даниловна тогда ночь не спала. А утром в церковь побежала, чувствуя свою вину.
Просила о здоровье Лизы, за Дашку просила. Но, видно, поздно, или прошлые-то молитвы перевесили против новых. Дашка вернулась домой сама. Видимо, почувствовала, что отцу мешает. А потом этот звонок среди ночи – Дашка рыдает, как маленькая. Просит, чтобы бабушка приехала побыстрее. Маме совсем плохо. Валентина Даниловна все иконки вытащила из рамочки, собрала, в сумку сложила да поехала в Москву. А как бывшую невестку увидела, так ей совсем плохо стало.
