Вторая жизнь

Была у нее одна стойкая многолетняя связь, которую Лиза считала любовью или принимала за любовь. Дмитрий. Жена, которая, естественно, была, называла его Митя. Лиза – Дима. У него было трое детей. Жена не работала. Простоватая, теплая, немного взбалмошная, немного истеричная домохозяйка. Она вышивала – самодельные брошки шелковыми лентами. Если надоедали брошки, вышивала полотна с зайчиками, кроликами, бобрами, утками, которые потом вставляла в багет и вешала на стену. Брошки раздаривала. Одна брошка оказалась у Лизы – Дима показал.

Кропотливая работа, милая вещица, цветочки, ягодки.

С Димой было легко, весело и просто. Он звонил и предлагал поужинать. Лиза или отказывалась, или соглашалась, и тогда они ехали в ресторан, плотно ужинали, потом ехали в квартиру, которую снимал Димин офис для сотрудников из других городов. Квартира была удобна, комфортна и совершенно стерильна по части наполнения. С Димой можно было напиться, насмеяться, наговориться. Но он всегда уезжал. И никогда ничего ей не обещал. Дом у него был в другом месте.

Ревновала ли Лиза Диму, хотела ли она разрушить его брак? Нет, никогда. Не было и угрызений совести – Димина жена со своими самодельными брошками ее вообще не интересовала. Да и дети ее мало волновали. Когда Дима рассказывал, что средняя, Женечка, начала заниматься музыкой, Лиза вежливо улыбалась. Старший, Никита, – четырнадцатилетний, казался ей отнюдь не ребенком. Она в четырнадцать считала своих родителей инопланетянами и свела свое общение с ними к позволительному минимуму.

А младший – двухлетний, Лиза не помнила, как его звали. Степа? Или Петя. Да какая разница?

– За столько лет ты могла бы выучить, как зовут моих детей, – обижался Дима.

– Зачем? – недоумевала Лиза.

За Рому она вышла от тоски. Гложущей, ноябрьской, тусклой и мрачной. Дима надолго пропал – жена заболела, дети заболели, теща заболела. Сам тебе позвоню. Когда? Не знаю. И вообще – дети… Они требуют внимания. Особенно младший.

Лиза прислушалась к себе. Ничего, пустота. Звонкая и гулкая.

Никаких эмоций. Порылась в подсознании, вспоминая трогательные минуты, приятные ощущения, и опять пусто – хоть ложкой скреби, ничего. Она вдруг больше ничего не чувствовала. Дима стал чужим, посторонним.

– Ну и хорошо, – ответила Лиза. – Я выхожу замуж.

– Замуж? – удивился Дима, но в его голосе было только удивление, никак не ревность. – Это хорошо, правильно, давно пора, поздравляю.

Лизу задело не отсутствие нот ревности в голосе любовника, а это его «давно пора».