Вторая жизнь

Удивительная девочка – как можно не любить запеканку со сгущенкой!

Лиза на утренниках всегда была главной Снежинкой, в красивом платье с блестками, а Полина – Лисичкой, в купленном раз и навсегда костюме. Шапочка с лисьим носом была сначала велика и спадала, а потом стала мала и еле налезала на голову. У Лизы же всегда был новый костюм, лучше прежнего.

Они жили в соседних подъездах. У Полины в полуторакомнатной квартире царила казенная стерильная чистота. Полуторного в ее жизни было много: полторы ставки у мамы, полторы комнаты в квартире – одна их с мамой, другая – крошечная, отгороженная шкафом, для пациентов, кому требовалась капельница.

Там же, на узкой подростковой кушетке, часто ночевала Мария Васильевна, когда приходила с работы и не было сил застилать постель. Полина спала на кресле-кровати, которую утром нужно было непременно собрать. Полина рано научилась мыть пол, протирать пыль – ее мама требовала чистоты.

Когда Мария Васильевна задерживалась на вызовах, Ольга Борисовна звала Полину к ним домой, на чай.

Полина ждала этих приглашений, потому что в их квартире все было по-другому. У Лизы – собственная комната, где стояли пианино и большая кровать. Платья висели в шкафу на вешалках, а вещи – колготки и пижамы – разложены по отдельным ящичкам. Полина с восторгом замечала, что в доме пыль и беспорядок, на полках громоздятся фарфоровые фигурки, а в Лизиной комнате в углу свалены игрушки. Мария Васильевна ничего не держала на полках и сразу же отдавала вещи и игрушки дочери тем, кто в них больше нуждался. Но самым удивительным было то, что няня приносила «девочкам» ужин прямо в комнату – на огромном подносе, который еле держала. Она расставляла еду на столе, подставляла стулья и уходила. Полина замирала от ужаса – если бы ее мама увидела, что она ест в комнате, а не на кухне, то точно бы надавала тряпкой по попе. Лиза отпихивала тарелку, а Полина съедала все – ей было так вкусно, что даже живот болел.

– Да, Мария Васильевна, я забрала Полину к нам, – слышала она ласковый голос Ольги Борисовны.

 – Не волнуйтесь, работайте спокойно.

– Ольга Борисовна, – обращалась Полина.

– Да, зайка, – улыбалась та.

Это Полина тоже отметила почти сразу. Ольга Борисовна всегда говорила ей «зайка», «детка», «дорогая девочка», «моя дорогая», а мама скупо называла ее Полиной или, редко, Полей.

Чтобы как-то оправдать маму в собственных глазах, Полина решила, что она тоже когда-то вылечила Ольгу Борисовну, поэтому мама Лизы такая добрая и ласковая.