Вторая жизнь и мир по наследству

За благополучие или его отсутствие ответственны все жители, хотя и от глав очень многое зависит, — очень удивил меня такой расстановкой он.

— Раз все так замечательно, как ты говоришь, то почему вы стали закрытой системой? Куда тогда ушли все? — я сомневалась, что все так хорошо, как мне говорят. Все ушли в неизвестном направлении от надоевшего кайфа.

— Я не знаю, у меня нет ответов. Мне это тоже хотелось бы знать, как и Вам, — очень грустно сказал Трамус. Его печаль почувствовала и я, от чего мне стало неудобно за свои слова.

Он не виноват, что со мной так произошло.

— Да, ты прав. Эти вопросы, видимо, так и останутся без ответа. А нам предстоит открыть новую страницу истории этого города.

Поискав то, чем можно проколоть палец, увидела выступающее из камня остриё, похожее на иглу. Аккуратно коснувшись его подушечкой указательного пальца, приступила к обведению контура печати.

Когда пришлось проколоть уже третий палец, а боль в руке очень сильно стала раздражать и беспокоить, появился Марк.

После того как он сел рядом и обнял меня своим хвостом, стало значительно легче, к моему удивлению. И вот я закончила обводить печать кровью. Она ярко засветилась, а я, наоборот, стала отключаться, проваливаясь в какую-то вязкую темноту.

Открыла глаза от жуткого грома и сильного ветра, который пронизывал до внутренностей. Вокруг была темнота, раздавались раскаты грома, в свете молний виднелись только горы впереди. Ветер не просто трепал мои волосы, а будто хватался за них и куда-то тянул меня в известном только ему направлении.

Вариантов не оставалось, кроме как следовать туда, куда так настойчиво меня тащат. Спустя пять минут прогулки губы уже посинели от холода, пальцы рук не чувствовала совсем, но продолжала двигаться к неизвестной цели. Волосы и лицо покрылись слоем песка, который был тут повсюду. С каждой минутой продвижения в сторону гор, иногда подсвечивающихся светом молний, злость поглощала меня все больше от осознания, что сил оставалось все меньше, а горы были все так же далеко. Спустя еще пять минут я, окоченев окончательно и плюнув на то, что меня куда-то тащило, села на песок, который уже достал и забрался в самые потаенные части тела.

— Все! Не знаю, кто ты и что от меня хочешь, но больше тащиться по этому холоду я не намерена. Если ты хочешь поговорить со мной, то будь так любезен и подойди сам, раз у тебя тут так негостеприимно, — сидя на песке, зло кричала я.