Вторая жизнь и мир по наследству

Кому для радости, кому для сбора пыли. Сыночки тоже смогли найти время, чтобы поздравить свою маму в обеденный перерыв, обычно они все ну жутко занятые. От них у меня были самые огромные четыре букета. Поднять их было для меня невозможно. Мое рабочее место стало напоминать скорее цветочный магазин. Но все имеет свойство заканчиваться. Вот снова надо идти домой и отдыхать, трезветь, готовиться отмечать в выходные. Планировала отмечать в ресторане свой юбилей, украшать зал надписями «С юбилеем!» и указанием возраста категорически запретила.

Такие у меня тараканы активизировались, но этому, оказалось, не суждено было случиться.

Уже приближаясь к подъезду, почувствовала неожиданно холодный ветер. Мурашки размером с апельсин помчались по спине чуть не поломав меня, злыдни неуклюжие! Передернув плечами, быстро вбежала в подъезд, взлетела по лестнице на третий этаж и заскочила в квартиру, будто за мной инквизиция гонится с факелами наперевес. Захлопнув дверь, прислонилась к стене, начала делать вдохи-выдохи, чтобы успокоиться, включить мозги.

Вроде бы полегчало. И чего, спрашивается, испугалась. Сама так и не поняла. Видимо, вот он маразм-батюшка начался. Скинула курточку и мокасины, подхватила любимого кота Маркиза, хотя звала его в основном Марк, так короче, и упала на диван. Все, темнотаааа…

Боль, сплошная боль, безумная и всепоглощающая. Нет меня, только боль, и вновь темнота…

Вторая попытка прийти в себя оказалась более удачной. Тело болело, будто по нему прошелся далеко не один полк в железных сапогах.

Мозг начал улавливать ещечто-то извне, кроме боли. Непонятный шум и еще более непонятные слова. Все, приплыли!

«Белочка пришла»! — быстро проанализировал обстановку мозг и сделал обалденные выводы. Почувствовала, как меня коснулось что-то мягкое и теплое. Мурлыкнув, оно уткнулось в меня, кажется, носом. Размер предполагаемого носика оказался немаленький такой, примерно с шайбу.

И вот, наконец-то, полноценное пробуждение. Ничего не болит, только в голове как-то сумбурно, да во рту бякостно.

Проснулась, потянулась, открыла глазки и еееёёёё-моё, где я⁈

Холодно, сыро, темно. Рядом что-то заворочалось и, мурлыкнув, прижалось, а потом чихнуло и сказало:

— Привет, наконец-то, ты пришла в себя, а то скучно и голодно было! — раздался голос, кажется, в голове.

«Нормально, скучно ему и голодно было, а ты кто, блин?» — подумала я. На меня смотрели светящиеся в темнотезолотистые кошачьи глаза. Увидела непонятный, но красивый узор налбу, тоже светящийся.