Вторая «Зимняя Война»

Маршал Финляндии и генерал-лейтенант старой русской армии Карл Густав Маннергейм сидел в кресле перед жарко пылающим камином и задумчиво смотрел на языки огня, весело пляшущие поверх березовых дров. Там, за стенами особняка, заунывно выл холодный северный ветер, несущий с собой снежную крупу. Финская столица утопала во мраке безлунной ночи. Светомаскировка была необходима, так как представляла действенную защиту против возможных ночных налетов большевистской авиации, кроме того, в воюющей стране банально не хватало электроэнергии.

В дополнение к светомаскировке, ночной Хельсинки как одеялом был прикрыт сверху низкой облачностью, через которую не пробивался свет звезд; и это делало темноту и вовсе непроглядной. Казалось, что проштрафившийся город засунули в огромный холодный погреб и закрыли крышкой.

Пустота и забвение ждут теперь род Маннергеймов, как расплата за прошлые грехи. Ведь прахом пошла не только семейная жизнь, но и все, что престарелый Карл Густав делал, во что он верил и к чему стремился.

Пали и оказались растоптаны в прах былые идеалы. Он не смог спасти императора Николая, которому поклонялся и чей портрет с дарственной надписью до сих пор стоит в его кабинете. Генерал Брусилов – его бывший начальник по службе в кавалерийской школе, которого он весьма уважал, остался служить большевикам, видя в них продолжение великой России, и будь он сейчас жив, наверное, не подал бы руки своему неудачливому ученику. В восемнадцатом году, после победы финской контрреволюции, генерал Маннергейм, тогда главнокомандующий финской белой армии, закрыл глаза на массовые расстрелы националистами из шюцкора не только заподозренных в сочувствии к большевикам финнов, но проживавших в Финляндии русских (в основном оставшихся не у дел офицеров и их семьи, чиновников и железнодорожников). Он не смог удержать в берегах дикую националистическую стихию, и теперь руки его были по локоть в крови невинных людей.

И теперь крах грозит и тому последнему делу, в которое он вложил свою душу – его независимой Финляндии. И хоть он, честно исполняющий солдатский долг главнокомандующего армией, никоим образом не был причастен к той политической кухне, что привела его страну в стан союзников Гитлера, но все равно решение финского правительства начать против Советского Союза так называемую войну-продолжение ставило сейчас дело всей его жизни на грань катастрофы.