Вторая «Зимняя Война»

При свете мы увидели, что из мушкетерского на них, собственно, только шляпы и плащи. Интересно, где они все это взяли? Или сами сделали? Ну затейники… Вот уж не ожидала от них такого, или надоумил кто? Как бы там ни было, получилось здорово.

Впрочем, попав в дом, мушкетеры как-то сдулись. Они явно чувствовали себя неловко в этих плащах и шляпах, и все порывались от них избавиться. Но мы с Варей дружно протестовали, желая, чтобы и Серафима Егоровна, которая осталась в комнате, успела по достоинству оценить наших артистов… Ну и она оценила, конечно, похвалив наших кавалеров за выдумку.

Мы сели за стол. Часы показывали что-то около десяти вечера. Как хорошо, что я вовремя вспомнила о том, что у меня с собой сотовый телефон с селфи-палкой! Обычно я здесь им не пользовалась, но на этот раз собиралась сделать исключение, применив в качестве фотоаппарата, чтобы запечатлеть столь знаковый праздник.

Мужчины неожиданно стали протестовать против того, чтобы я сняла их в костюмах. Поди ж ты, какие застенчивые! Пришлось их долго уговаривать, пообещав, что этих снимков, кроме нас, никто не увидит.

Когда я вволю наснимала, они смогли снять свои шляпы и плащи. Мы с Варей тоже сняли свои полумаски. До наступления Нового года оставался час…

Мы провожали старый год. Мужчины пили водку, мы же наслаждались марочным вином, купленным в двадцать первом веке. В какой-то момент я заметила, что Василий нервничает. Не ускользнуло это и от Вари. Она как-то притихла и лишь бросала на своего сердечного друга внимательные, ожидающие взгляды, при этом слишком часто посматривая на часы.

Мне было интересно наблюдать за интригой, ведь я догадывалась, в чем дело и хотела проверить свои догадки.

И наконец Василий решился. Он встал. Прокашлялся. Вдохнул воздуха… Часы показывали без двадцати двенадцать.

Мы все притихли. Свет в комнате был притушен, и только весело мигали огоньки на елке.

– Дорогая Варенька… Сегодня, в последний день уходящего года, я решил сказать тебе кое-что очень важное… Мда… кхм… в кругу здесь присутствующих я говорю тебе, что ты стала самым дорогим для меня человеком… Я не мыслю без тебя своей жизни… Я люблю тебя, Варенька! Выходи за меня замуж…

Секунду длилась тишина.

Затем раздалось восклицание Вариной мамы: «Ох!» – и тут я крикнула: «Ура!» и захлопала в ладоши, в чем меня активно поддержал мой Коляша.

Широко улыбаясь и доставая что-то из кармана, Василий ринулся было к своей невесте, что сидела потупившись и зардевшись как маков цвет.