Больше пяти месяцев Российская Федерация ведет войну с расположенным по ту сторону межвременного портала Третьим Рейхом. Нельзя сказать, что российское руководство хотело этой войны, будь она хоть три раза священная. Но также, как и в случае с Сирией, которую нельзя было отдавать на откуп террористическому интернационалу, и с Крымом, где следовало предотвратить появление натовской базы, война за порталом была в значительной мере вынужденной. Один раз начавшись с вторжения вермахта на российскую территорию, она могла быть закончена только после полной и безоговорочной капитуляции Третьего Рейха – и ничего иного суть этой войны не подразумевала.
А война, как известно умным людям, это не только победные реляции и вызванное ими улучшение общественной морали, подвиги, ордена и медали, но еще немаленькие материальные затраты вкупе с людскими потерями.
Да, к сожалению, без потерь тоже никак, потому что война это война, и на ней, несмотря на техническое превосходство, солдаты и офицеры российской армии гибнут и получают ранения – точно так же, как их деды, что служат в Рабоче-Крестьянской Красной Армии.
Ну не совсем так же; у хорошо экипированных и вооруженных российских воинов риск получить тяжелое ранение или даже погибнуть был на порядок меньше, чем у военнослужащих РККА, но потери за первый месяц ведения боевых действий, когда экспедиционный корпус участвовал в кровавой мясорубке Смоленского сражения, оказались все же достаточно высокими.
Война исправно штамповала не только героев Советского Союза (Сталин охотно награждал потомков за подвиги) и России, кавалеров орденов Боевого Красного Знамени, Красной Звезды и Георгия Победоносца, но и похоронки с фронта. Потери были серьезнее, чем в Сирии, где наземные войска в боях не участвовали, но скромнее, чем в Афганистане и во время наведения конституционного порядка на Северном Кавказе.
Кроме того, гибли и добровольцы, пошедшие на службу в РККА.
Правда, в те элитные танковые и мотострелковые части и соединения, куда направлялись выходцы из Российской Федерации, Советский Союз старался закупать технику, экипировку и вооружение из двадцать первого века, но из-за интенсивного участия в боях потери там были выше, чем в экспедиционном корпусе. Если брать все вместе, то количество погибших получалось примерно таким же, как и во второй чеченской кампании – а ее президент помнил очень хорошо.
