Да и восьмидюймовые сталинские кувалды тоже были далеко не сахаром… В то же время 122 и 152-мм гаубицы предотвращали попытки финского командования подтянуть резервы и обрабатывали правый фланг прорыва.
И так продолжалось целых два часа, пока после вялого серого рассвета ленивое зимнее солнце наконец не выбралось из-за горизонта – глянуть, что там происходит на грешной земле. А вот и причина такой беспощадной точности огня: летающий радар и одновременно командный пункт управления огнем А-50 кружит где-то над северными окраинами Ленинграда на высоте двенадцати километров, и полоса прорыва оттуда для него как на ладони.
И вот ровно в десять то ли с борта А-50 доложили, что все цели поражены, то ли просто вышел лимит времени и боеприпасов, отведенных на обработку полосы прорыва – да только орудия большой и особой мощности перевели огонь на правый фланг, расчищая от вражеских войск дополнительную полосу. Но не успели уцелевшие финские солдаты обрадоваться и очухаться, как по ним и отчасти по нейтралке отчаянно ударили гвардейские реактивные минометы, призванные уничтожить вражеских солдат, повылезавших из своих открытий в преддверии неизбежной русской атаки, а также вызвать детонацию мин и фугасов на вражеских минных полях.
На вражеских рубежах все еще выло и грохотало, а прямо напротив станции Териоки начали атаку саперно-штурмовые батальоны, в том числе и польский батальон имени Тадеуша Костюшко. Осью их атаки были железнодорожные пути Ленинград – Выборг.
Они не поднимались в рост и не кричали «ура»; напротив, их рывок был молчалив и почти незаметен. Пока враг оглушен и дезориентирован, пока он ничего не видит из-за висящего в воздухе слоями белого дыма, перемешанного со снежной пылью, пока это еще возможно, их дело – по возможности незамеченными добежать до вражеских укреплений и пустить в ход все, что у них есть при себе – гранаты, связки тротиловых шашек (для особо тяжелых случаев), огнеметы, автоматы ППШ, ручные пулеметы, ножи и саперные лопатки.
По большей части им это удалось. Только кое-где на этапе сближения уцелевшим финским солдатам удалось открыть пулеметный огонь, и тут же правее и левее этих немногочисленных счастливчиков в полуразрушенную артподготовкой первую траншею начали спрыгивать бойцы штурмовых батальонов. Мало кто успел достойно на это отреагировать, поэтому последовала небольшая возня – и ожившие пулеметы заткнулись, не подавая больше признаки жизни.
