Вторая «Зимняя Война»

В этот раз на этот крик набежала не толпа, а армия, и в руках у солдат было отнюдь не дреколье, а такое оружие, по сравнению с которым лучшие германские образцы кажутся доисторическим хламом. Иллюзия, что эта ярость нас не коснется, бытовала у нас все время, пока войска русских из будущего громили германскую группу армий «Центр». Они метались вокруг Смоленска в ритме «Фигаро здесь, Фигаро там», стремясь быть сильными везде и спасти большевиков от справедливого возмездия, а мы думали, что вся их ярость нацелена только на германцев.

Но как только это закончилось и русский дракон начал оглядываться в поисках новой добычи, в сердце мое закралось тоскливое ожидание беды…

Потом через Стокгольм к нам, можно сказать, неожиданно, поступило предложение Сталина и лидера русских из будущего Путина свести все войну к нулевому варианту. Мы уходим за границу сорокового года, интернируем или выдворяем немецкие войска, а также платим контрибуцию «за беспокойство» – при этом русские из будущего и большевики делают вид, будто бы мы никогда не начинали «войны-продолжения».

Мы отвергли этот позорный для нас вариант, посчитав, что наш противник слаб, раз уж он предлагает нам такие вещи… Это была первая ошибка. Потом, когда большевистские армии начали наступление на Карельском перешейке, мы думали, что главная угроза существованию Финляндии исходит оттуда. Это была вторая ошибка. Наступление там развивалось не то чтобы быстро, но всякие попытки остановить этот медленно катящийся паровой каток приводили только к конфузам. Большевики неумолимо двигались шаг за шагом; совсем недавно пал Виипури, после чего их армия, притормозив только на пару дней для перегруппировки, продолжила развивать наступление на север с целью отрезать Карельскую армию от столицы. Если бы им это удалось, то такое развитие событий само по себе стало бы катастрофой.

Но, сосредоточив все свое внимание на Карелии, мы жестоко ошиблись в третий и последний раз.

Под прикрытием ожесточенного сражения за Виипури большевики задумали нанести разящий удар прямо по Хельсинки, чтобы закончить эту схватку не по очкам, а прямым ударом ножа в сердце. Но сами бы они никогда не решились на подобное. Мы воевали с ними в Зимнюю войну, и мы знаем их почерк неумелых дилетантов, побеждающих только за счет многократного перевеса в живой силе. Но нынче все не так.