Вторая «Зимняя Война»

И вот сейчас, разглядывая темную громаду, угрюмо возвышающуюся на фоне постепенно светлеющего серого неба, вслушиваясь в странные, ни на что не похожие, звуки расположенного поблизости аэродрома «марсиан», генерал ощущал странную смесь волнения и усталости. Он, как Моисей, подвел свой народ к окраине безжизненной пустыни, но мир, скрывающийся за этой мрачной громадой, являлся для него полной неизвестностью. Восемьдесят лет тому вперед… Он знал, что Германия, пусть и с несколько уменьшившейся территорией, урезанная в пользу Польши, Франции и Чехословакии, все еще существует на карте Европы, но не мог представить себе, какой стал его Фатерлянд за эту пропасть лет.

Аристократ и монархист, он с тяжелым чувством в душе предполагал, что раз в Германии не была реставрирована монархия, он может увидеть некую реинкарнацию Веймарской республики – то есть самую гадкую и продажную вариацию государственного устройства, какая только может существовать в этой стране.

Но думать об этом было уже некогда. Последовала команда взять вещи и покинуть вагоны, и пришлось генералу от инфантерии брать маленький чемоданчик с самыми важными вещами и выходить на двадцатиградусный мороз.

Правда, позади него дюжий денщик, пыхтя как паровоз, тащил два огромных чемодана, но это же такая мелочь, которая не заслуживает никакого внимания. И если конвоирам из будущего в их теплом обмундировании и оцеплению из НКВДШников в полушубках, ватных штанах и валенках морозец на улице казался легким, то немецким зольдатенам в тонких шинелишках из эрзац-сукна приходилось значительно хуже. Но долго морозить их не стали, и, как только притопывающая и хлопающая себя по бокам колонна была сформирована, интернированных немцев повели навстречу их судьбе.

Черная громада Врат встретила их ощутимо веющим навстречу теплым воздухом, тишиной и мраком, в котором вяз слабый свет цепочки электрических фонарей. Казалось люди брели в полной темноте, и только цепочка тусклых огоньков, протянувшаяся от одного мира к другому, связывала их с реальностью.

Но с каждым шагом становилось все теплее и теплее; вот позабыты прихлопывания по бокам, а вот уже самые отчаянные расстегнули воротники шинелей. И чем дальше шагала колонна интернированных, тем теплее становился дующий навстречу воздух. И вот уже у некоторых расстегнуты не только воротники, но и сами шинели. Жарко…

Но это тепло было единственным следствием продвижения по тоннелю между мирами. Никакого света в конце видно не было.