Вторая «Зимняя Война»

Не исключено, что такое резкое изменение германской внешнеполитической риторики связано с тем, что Гитлером банально манипулируют и в нужный для манипулятора момент его ликвидируют с равнодушием мясника.

Причитав этот документ, Сталин задумался. С одной стороны, картина, конечно, фантастическая, а с другой стороны, на протяжении его жизни столько разной фантастики воплотилось в жизнь (начиная с построения первого в мире государства рабочих и крестьян, а также социализма в одной отдельно взятой стране), что ничего абсолютно невозможного в подобном развитии событий он не увидел.

Да и в том прошлом потомков, которое он успел изучить, подобные поползновения тоже были. Это и чрезвычайно своевременное для союзников покушение на Гитлера (которое не удалось из-за ничтожной случайности), и такая же своевременная смерть Рузвельта перед самой победой над фашизмом с выдвижением на первые роли бывшего сенатора Трумена, желавшего, чтобы Америка поочередно помогала и СССР и Германии, и обе этих страны окончательно истощили друг друга в ожесточенной войне… При этом ключевой фигурой в США становится президент Рузвельт – с его устранением изменение вектора политики становится неизбежным, а, с позволения сказать, ключом ключа является вице-президент Уоллес – настолько левый демократ, что почти социалист. Прежде уничтожения Рузвельта следует ждать информационной или террористической атаки на этого человека, ибо вряд ли банкирское сообщество, что правит Америкой из-за кулис, решится отдать ему власть хоть на малое время.

Верховный взял блокнот и стал записывать. Завтра вечером он соберет совещание. От ЦК – Молотов, Маленков и Лаврентий, от военных – возможно, Василевский или Шапошников, еще надо бы позвать посла России из будущего, товарища Карасина, а также командующего Экспедиционным корпусом товарища Матвеева. Но перед этим совещанием завтра днем он обязательно должен встретиться с американскими представителями Гарри Гопкинсом и Элеонорой Рузвельт, которые как раз сегодня прибыли в Москву, и составить мнение об их реакции на неожиданный маневр Гитлера.

Мнений может быть много и самых разных, но решение придется принимать только ему, товарищу Сталину.

Обычно, совещаясь с министрами, император должен хранить молчание, чтобы все из них могли высказаться, а солнцеликий и божественный беспристрастно взвесил бы их мнения на весах своей мудрости. Но сегодня все пошло не так.