— Вы же вот не обязаны их принимать, но уж, если приняли, то обязательно меня зовите, — мадам Богдановская вздохнула и добавила, — а иначе пятно на репутации получите.
Судя по довольным физиономиям, в деревне господа офицеры не скучали. Конечно, их белые кители были уже не такие задорно-белые, как накануне, но все равно смотрелись отлично.
Отдельно меня веселило выражение лица Алексея Порываева, когда он думал, что на него никто не смотрит.
«Только бы до драки не дошло, — подумала я, понимая, что если дело так дальше пойдёт, то мордобития не избежать.
»
И вот, вовремя Аркадий Никифорович прибыл, мы уже практически сели за стол, посадив военных на одном конце стола, а Алексея Сергеевича, на другом. Сами же мы с Верой сели посередине, а её мать тоже посалили по центру, но с противоположной части стола.
Не успели сесть, как от ворот прислали человека, и Кузьма, зашедший в столовую, доложил:
— Хозяйка, тама господин важный прибыл
После чего задумался, и, достав карточку из кармана ливреи, прочитал, делая ударение на всех гласных:
— Кошко Аркадий Никифорович.
Мы с Порываемым переглянулись. Не сказать, чтобы я не ждала приезда детектива, просто получилось неожиданно.
— Кузьма, зови его к завтраку, — сказала я, и вскоре Аркадий Никифорович как ни в чём ни бывало зашёл в столовую. Поздоровался, представился, покивал на представление других, поблагодарил, что позвали к завтраку, и обомлел, увидев накрытый стол. Было заметно, что поесть Кошко любил.
Поэтому в первой части завтрака, никто ни о чём не разговаривал, все просто жевали.
Было интересно наблюдать, как мужчины ели. Все, присутствующие мужчины ели красиво, не было попыток разговоров с набитым ртом, ни у кого ничего не выпадало изо рта. Но что меня поразило больше всего, так это то, что звона приборов о фарфор, который сегодня накрыли к завтраку, отсутствовал.
Я аккуратно ковырялась в творожке, искренне опасаясь, что у меня так «красиво» есть не получится.
Но немного мне всё же съесть удалось. Творог каждое утро привозили из деревни, свежий и вкусный, сметана правда была жирновата, но как говорили крестьяне «сейчас лето, сейчас всё жирное, вот зима начнётся тогда и сметана не такая жирная будет, да и молочко прозрачным.
Когда первый голод был удалён, сразу же начались разговоры. И Кошко, начал планомерно пробираться к «правде». Судя по взглядам, которые на него бросали офицеры, они о нём слышали.
