Николай Николаевич Головко узнал, получив подтверждение из самой коллегии, что согласие матери не требуется и что уведомить её невозможно, поскольку место жительства неизвестно.
— Так что, — с довольным видом произнёс господин Головко, — Фаина Андреевна, подписывайте бумаги, и через месяц решение вступит в силу.
— А что с долгами-то, Николай Николаевич? — спросила я. — Бумаги будут ходить по инстанциям месяц, а если придёт кредитор и скажет: «Плати» — что я ему отвечу?
— Есть варианты, — сказал законник.
— Конечно, в этот месяц кредитор вправе требовать выплату, заплатите, но потом вы сможете обжаловать.
Я скептически посмотрела на него. Вот вроде умный парень, а… дурак.
— Николай Николаевич, как вы думаете, если я долг заплачу, — сказала я, — кто мне потом его вернёт?
Законник задумался:
— Фаина Андреевна, так ведь по закону.
— Николай Николаевич, так ведь и матушка моя по закону деньги занимала. А что теперь? Отдавать, похоже, не собирается, да и я не стремлюсь.
Головко опустил голову:
— Простите, Фаина Андреевна, не подумал.
Ну что ж, давайте готовить бумагу, в которой будет указан этот месяц, чтобы у вас было подтверждение для кредиторов, что документ в суде. Я попробую подать его судье для визирования. Возможно, что нам с вами и удастся получить временную защиту.
На этом и решили.
Потом Алексей уехал на свои встречи, а мы с Верой, у которой, кстати, в гардеробе появилось несколько новых платьев, отправились по делам. А дела у нас были в доме Нуровых.
И сегодня нам несказанно повезло, потому что у Раисы Леонтьевны в гостях был «дамский кружок». Это означало, что мы попали на встречу со всем местным обществом в женских лицах.
Мы с Верой немного опоздали, и когда вошли в уютную гостиную, в ней уже все сидели, занимаясь разными вещами: кто вязал, кто вышивал, кто-то сплетничал, а кто-то просто слушал. Объединяло их одно: у всех лица сразу стали заинтересованными, все хотели знать, что я привезла и принесу ли с собой новости. С новостями у меня было не очень, а вот образцы мои очень даже пригодились.
Основную часть баночек я презентовала Раисе Леонтьевне. По баночке досталось и каждой даме. Даже баронессе Сушке. Правда, прежде чем ей давать, я настояла, чтобы она подписала бумагу, что у неё нет аллергий.
— А почему это вы меня заставляете подписывать, а остальных нет? — возмутилась баронесса.
— Спасибо за замечание, баронесса, — ответила я и попросила остальных тоже расписаться.
