— Я не хочу быть участницей скандала, Раиса Леонтьевна, а зная князя Дулова, предполагаю, что он может его устроить.
— Я видела, что вы пришли с Петром Васильевичем Орловым, — заметила хозяйка.
— Я не пришла с ним, — возразила я, — но он предложил ухаживать за мной в течение вечера.
— Ну так примите его ухаживания, — сказала Раиса Леонтьевна, — уверена, князь Дулов не захочет устраивать скандал, если вы будете в сопровождении штабс-капитана Орлова, а зная Петра Васильевича, могу предположить, что он не спустит оскорбления своей даме.
Я мысленно «закатила глаза»: «Мне ещё дуэлей не хватало».
Раиса Леонтьевна, верно поняла мой скептический взгляд:
— Насколько я знаю князя, он не полезет на рожон с военным офицером. Впрочем, если вам станет некомфортно, вы можете уйти в любое время. Я на вас обиды держать не стану.
Я облегчённо улыбнулась, с моей души словно камень свалился.
А карточку Раиса Леонтьевна положила к себе в карман.
Когда мы вернулись в зал, Раису Леонтьевну уже ждали её дамы, а меня, окружённый этими дамами, штабс-капитан Орлов.
Я посмотрела на него и решила не скрывать правду:
— Пётр Васильевич, здесь такая ситуация, хотела бы вас предупредить. Вы видели, что на приёме князь Дулов?
— Да, Фаина Андреевна, — кивнул он. — И я предположил, что именно от него вы хотели убежать.
«Вот же умный какой!» — подумала я.
А вслух призналась:"
"— Так и есть, Пётр Васильевич, я опасаюсь провокации с его стороны, боюсь, как бы он скандал не устроил.
Когда-то моя мать рассчитывала, что я стану княгиней Дуловой и занимала у него деньги.
Как только я сказала про деньги, штабс-капитан вздрогнул, но ничего не сказал. И я подумала, что, вероятно, для него все эти кредиторы, довольно болезненная тема.
Поэтому я осторожно продолжила:
— Теперь же князь является моим кредитором и подал иск на взыскание долга, а я решила оспорить. Поэтому, если вы решите не сопровождать меня, я пойму.
Я специально не стала продолжать, и говорить что-то после слова «пойму».
Понадеялась, что штабс-капитан сам поймёт, что «пойму» и «прощу», это разные вещи.
И, видимо, Пётр Васильевич уловил это, потому что возмущённо воскликнул:
— Фаина Андреевна, мне очень больно и досадно слышать, что вы считаете меня неспособным защитить даму, тем более что я надеюсь, что вы разрешите мне за вами ухаживать.
Я ещё раз подумала: «Надо же, какой умный товарищ», — и мысленно поставила плюс в его пользу.
