На девушке было почти новое чистое платье, на голове гладкая причёска, на руках перчатки, на ногах, аккуратные, слегка заношенные ботиночки. Чем-то она мне напомнила Джен Эйр*.
(*Джен Эйр главная героиня роман английской писательницы Шарлотты Бронте)
Я жестом подозвала официанта, к которому она подходила, и спросила:
— А что у вас спрашивала эта девушка?
И, как я и ожидала, оказалось, что спрашивала она про цены. Конечно, здесь, в этом ресторане на станции, они были достаточно высокие, и тогда я, недолго думая, повернулась к Ивану Ивановичу и сказала:
— Иван Иванович, видишь, там девушка сидит?
— Вижу, — одобрительно сказал Иван Иванович, уже понимая, что я хочу сделать.
— Позови её к нам, скажи, что хозяйка просит к столу.
А стол у нас, надо сказать, был весь уставлен едой, потому что я решила заказать побольше, и чтобы отставники мои не стеснялись. Решила, что охрану надо кормить хорошо, поэтому посмотрела, что они заказывали, и добавила ещё к заказу похожих блюд. Ехать нам ещё долго, а вагона-ресторана в поезде не было, их, к сожалению, ещё не придумали, поэтому всё, что не доедим сейчас, мы можем взять с собой и доесть чуть позже.
Хотя бы вот эти вот симпатичные булочки с корицей, на которые ни у кого не хватило сил.
Из окна ресторации я наблюдала, как Иван Иванович подошёл к девушке. Она сначала испуганно на него посмотрела, но потом он ей показал через окно на стол, где сидела я и Полинка. Увидев меня, а потом и разглядев, что я сижу с ребёнком, девушка как будто просияла, обрадовавшись.
Мне через окно было плохо видно её лицо, но показалось, что она улыбнулась.
Когда она вошла в ресторацию и подошла к столу, то сначала представилась:
— Анна Мещерякова, мещанка
Я услышала, что и разговаривает она очень чисто, представившись в ответ, представила и себя и Полинку, предложила ей присоединиться к нашей трапезе. Мне понравилось то, что она не стала ни стесняться, ни жеманничать, а поблагодарила и сказала:
— Я такая голодная, а здесь такие высокие цены.
С радостью приму ваше приглашение! Я вам так благодарна!
И с удовольствием за обе щёки начала уплетать. Когда она поела, конечно, она и порозовела, и настроение у неё улучшилось, и в какой-то момент начала общаться с Полинкой, сидевшей у меня на коленях, протянула ей руки, и та сразу пошла к ней, хотя обычно чужим не доверяла.
Я не сказала, что Полина у нас не разговаривает, но Анна, сама каким-то образом поняла, что у ребёнка есть особенности.
