Ну так я и не собираюсь его отговаривать или, боже упаси, вставать между ним и его невестой, даже деньги потом ему отдам… когда заработаю.
— Готовьте бумаги, Константин Константинович, — я решительно встала, — поеду искать друзей… и деньги.
Сначала заявила, а потом поняла, что адресов-то у меня и нет. Вот же «омоложение» не прошло даром, память-то стала девичья.
— Константин Константинович, — улыбнулась я и постаралась, чтобы голос прозвучал легко и непринуждённо, — не сочтите за труд, напомните мне, пожалуйста, адреса моего жениха и моего «сердечного друга».
И через пять минут я вышла из кабинета нотариуса, а в сумочке у меня лежала записка с адресами и именами, Я попросила, чтобы и имена написал полностью, а то про жениха вообще ничего не знаю.
Подумала, что первым делом поеду к «сердечному другу», всё же о нём мне тепло вспоминалось. Конечно, я его лично знать не знала, но то, что он оплачивал содержание Фаи, указывало на то, что он, возможно, человек порядочный.
Жил Воронов Дмитрий Алексеевич на Садовой улице, пешком было не очень близко, а время поджимало, поэтому я наняла извозчика и на оставшиеся копейки поехала занимать деньги.
Особняк, в котором жил «сердечный друг», был небольшой, но вокруг него имелся небольшой участок земли, да архитектура была весьма необычная. Размером дом был не очень большой, но выстроен был по типу замка. Даже перед забором имелась небольшая канавка.
Подумала о том, что, вероятно, «сердечный» друг удивится, увидев «воскресшую» подругу, но, отринув все сомнения, решительно постучала молоточком в невысокие кованые ворота.
Внутрь территории меня пропустили практически мгновенно, немного пришлось обождать на входе в сам особняк.
Я поднялась по ступенькам, забежавший вперёд дворовый человек, обогнав меня два раза стукнул по высоким, украшенным инкрустацией дверям. И в распахнувшихся дверях показался пожилой дворецкий, который увидев меня, застыл на месте, словно увидел привидение.
— Доложите Дмитрию Алексеевичу, что к нему Стрешнева Фаина Андреевна
Поскольку дворецкий даже не отреагировал, я сделала шаг вперёд и строго с нажимом сказала:
— Ну!
Мужчина вздрогнул, сделал шаг назад, продолжая со страхом на меня смотреть
— Прохор! — громкий мужской голос послышался с высоты второго этажа, — кто там?
— Б-ба-барышня, — вдруг заорал Прохор, которому, видимо, после вопроса барина стало не так страшно.
И, поклонившись, посторонился, чтобы я могла войти. А сам, довольно резво побежал наверх по широкой лестнице.
