фон Гогена стиле «северный модерн», для балерины Матильды Кшесинской, сейчас его можно увидеть на пересечении улицы Куйбышева и Кронверкского проспекта в Санкт-Петербурге)"
"Облицован был дом натуральным камнем, и насколько я могла видеть со стороны улицы, это были великолепно отделанные гранитные плиты.
— Какие у вас подруги, однако... — прозвучал из-за спины изумлённый голос Алексея.
Я обернулась и спокойно ответила:
— Она мне не то, чтобы подруга.
— А кто она вам? — удивлённо спросил Алексей.
— Это невеста моего бывшего жениха, — пояснила я.
Глаза Алексея заметно округлились, он сглотнул, но следующий вопрос задавать не стал. Я снова повернулась к воротам. Заметив нас, от дома в сторону ворот подошёл человек в ливрее.
— Сударыня, вам назначено? — спросил он.
Я пожалела, что у меня с собой не оказалось карточки, пришлось говорить вслух:
— Передайте, пожалуйста, что Фаина Андреевна Стрешнева приехала на встречу с Евдокией Николаевной.
Дверь калитки в воротах не открыли, но слуга поспешил к входу в дом, который нам с Алексеем с этого ракурса видно не было.
Интересно, подумала я, примет Евдокия меня или нет? Но уже через минуту тот же слуга в ливрее открыл калитку и пригласил нас внутрь. Он проводил нас ко входу, расположенному на небольшом возвышении, и распахнул перед нами дверь.
Мы вошли в красивый, светлый, богато украшенный холл.
Богато украшенный, значило, что колонны в холле были из натурального камня, стены отделаны комбинацией из камня и какого-то плотного материала.
Не пощупав было сложно определить, но на первый взгляд мне показалось, что это была специальным образом выделанная древесина или кожа. Свет в основном проникал сквозь большие окна, но помимо этого, даже днём были включены светильники, я поразилась, что в доме было электричество, и оно явно не экономилось.
«Какую, однако, шикарную невесту себе Дмитрий Алексеевич отхватил.»
Слуга попросил нас подождать и удалился. Мы с Алексеем остались одни, но ожидание не продлилось долго. Примерно через пятнадцать минут с широкой лестницы спустился другой слуга и пригласил меня подняться наверх.
—Алексей, — я повернулась я Порываеву, приглашая его пойти со мной.
Алексей, улыбнувшись произнёс:
— Думаю, Фаина Андреевна, вам будет проще объяснить всё Евдокии Николаевне с глазу на глаз.
Я и сама хотела это предложить, но чувствовала себя неловко, оттого, что Алексей от всей души хотел помочь и это было видно, а я будто стеснялась его «низкого» происхождения.
