Затем я назвала имя адвоката, и мне показалось, что женщина побледнела ещё больше, хотя мне, к примеру, его имя ни о чём не говорило:
— Август Антонович Герке.
Анна Игнатьевна тоже представила своего месье Жака, у которого было довольно замудрёное имя, но запомнила я только «Жак». Говорил мсье Жак исключительно по-французски.
Жак этот уплетал, надо сказать, за обе щеки, из чего хотелось сделать вывод: либо он давно не ел, либо постоянно недоедал.
Анна Игнатьевна ела немного, аккуратно, и периодически что-то говорила мсье Жаку.
Мне казалось, что она делала ему замечания, но он, в общем-то, никакого внимания на это не обращал.
После того как поели и заказали для фирменный десерт. Заказали только для мсье Жака, потому как все остальные отказались, и настало время поговорить.
Я не стала «колоть лёд» и сказала просто и прямо:
— Анна Игнатьевна, у вас скопилось много долгов, и, скорее всего, кредиторы к вам придут, но я эти долги оплачивать не собираюсь.
Анна Игнатьевна сделала удивлённое лицо, за которым, однако, явно скрывалось выражение: «Ну-ну, оплачивать она не собирается.
.. Да куда ты денешься».
Тогда я продолжила, спокойно сообщив:
— Господин Вышинский, с коим вы вступили в преступный сговор, недавно был арестован.
У матери Фаины явно были железные нервы. Она не моргнула и глазом и всё так же участливо, словно добрая матушка, спросила:
— Фаинушка, а какое ко мне отношение имеет этот господин?
— Анна Игнатьевна, — я старалась сохранять холодный, деловой тон, — ваше участие подтверждено письмами, которые уже переданы в сыск.
— Не понимаю, о чём ты, Фая, — всё так же ласково ответила Анна Игнатьевна.
Я подумала: «Подмостки лишились великой актрисы».
Неожиданно заговорил адвокат. Голос его был сухим и точным:
— Анна Игнатьевна, по этому делу вас может ожидать либо участь свидетеля, либо участь соучастника. Тут всё будет зависеть от того, как пойдёт расследование.
И вот здесь маска Анны Игнатьевны дала сбой. По мере того, как Август Антонович говорил, лицо женщины сначала побелело, потом покраснело, губы её затряслись, и в какой-то момент я даже испугалась, что её сейчас хватит удар.
Но я плохо знала мать Фаины, когда думала, что она будет готова договариваться только потому, что испугается того, что её могут привлечь к ответственности за то, что они с Вышинским задумали.
К моему удивлению, услышала Анна Игнатьевна из всего сказанного только одно, что я не собираюсь оплачивать её долги.
