Мы встали пораньше, и, тепло распрощавшись с владелицей доходного дома, ради такого случая вышедшей в такую рань, выехали в сторону вокзала.
Анна Мещерякова оставалась в Санкт-Петербурге. Как бы ни было жаль расставаться, но её ждала работа у графа Горева. Мы, кстати, к нему заехали все вместе накануне, и я, помимо тех рекомендаций, которые были у Анны, добавила к ним и свои.
Было немного жаль уезжать из столицы. Но, с другой стороны, мне уже очень хотелось в свой дом. Да ещё было одно дело, не закрытое, то, которое мы с Аркадием Никифоровичем договорились провернуть, чтобы мне уже жить спокойно на своей земле, не оборачиваясь и не страшась того, что кто-то может мне навредить.
До отправления оставалось, наверное, минут десять, а может, и меньше. Мы уже сидели в купе, ожидая, когда поезд тронется, как вдруг заглянул Тихон и сказал:
— Фаина Андреевна, там к вам пришли.
— Кто? — удивилась я.
— Алексей Сергеевич Порываев.
Я вскочила, выскочила из купе и увидела, как проводник перекрывает двери, а Алексей пытается войти в вагон.
Проводник его убеждает:
— Барин, поезд скоро отправится, провожающим уже нельзя!"
"— Фаина Андреевна! — воскликнул Алексей, увидев меня. Он был весь какой-то запыхавшийся, волосы растрёпаны, рубашка мятая, сам на себя не был похож.
— Алексей Сергеевич...
— Да пустите уже вы меня! — воскликнул он, отодвинул проводника и вошёл в тамбур. — Фаина... я...
Алексей явно пытался сказать что-то важное, но ни времени, ни слов не хватало. И вдруг он выговорил:
— Я люблю вас! — и… поцеловал меня.
Сначала просто мягко прикоснулся тёплыми губами к моим, но я от неожиданности приоткрыла рот, и в следующее мгновение поцелуй вдруг стал настоящим, обжигающим. Меня так уже лет сто никто не целовал... и я.. ответила.
Вдруг раздался противный звук паровозного клаксона, и тут же проводник снова заголосил:
— Барин, барин! Поезд отправляется! Выходите из вагона!
Алексей с трудом оторвался от меня. Глаза у него были шальные. Он посмотрел на меня и сказал:
— Фаина, я приеду.
Я.. я очень скоро приеду.
— Я буду ждать, — только и успела я сказать, и Алексей выпрыгнул на платформу с уже двинувшегося поезда.
Я подбежала к двери. Проводник перекрыл выход рукой. Я только успела увидеть, как поезд уходит, а Алексей остаётся на платформе, глядя на меня.
— Что же произошло? — подумала я. — Что случилось?
Губы горели, а сердце пело.
— Он любит меня, — сказала я проводнику.
Тот только покачал головой.
Поезд набирал свой ход.
