Закончив, доктор посмотрел на меня с какой-то смесью удивления и восхищения, и даже, мне показалось, что неверия и сказал:
— Чудо, что вы ожили, я вам, скажу, что из «вегетативного состояния*» не выходят, если проводят в нём больше двух недель. Я впервые вижу такое.
(*понятие кома появилось чуть позже ближе к середине двадцатого века, до этого медики использовали определения «вегетативное состояние» или «состояние минимального сознания»)
А я поняла, что всё-таки хочу пить, о чём и сказала, вернее прохрипела.
Анфиса Васильевна снова убежала за дверь. Скорее всего она так и не принесла воды в прошлый раз, предпочтя позвать врача. И, надо признаться, они появились очень вовремя.
Пока ждали Анфису Васильевну, доктор пододвинул стул и, присев, рядом с кроватью, попросил подвигать глазами проследив за его рукой, что я успешно сделала.
Доктор довольно хмыкнул и весело произнёс:
— Надо же, чудо, просто библейское чудо. И, главное, как вовремя
Глава 1.
2.
Доктор покачал головой, видимо, каким-то своим мыслям. В дверь палаты вошла Анфиса Васильевна с подносом, на котором стоял графин и стакан.
Я смотрела на вожделенную воду.
Анфиса Васильевна помогла мне, поддерживая стакан, но я всё равно облилась.
Доктор приказал:
— Анфиса Васильевна, организуйте гигиену пациентке и после вызовите меня.
Доктор ушел, а Анфиса Васильевна, помогла мне встать, и мы пошли куда-то в коридор.
Я уже поняла, что со мной произошло «чудо».
Вот только мы с доктором говорили о разных чудесах. Он о чудесном оживлении неизвестной мне девушки, а я о чудесном превращении из умирающей старухи с вредным характером, в умирающую девицу.
Анфиса Васильевна, повязав мне на ноги бахилы на завязках, довела меня о комнаты, которая оказалась, помывочной, потому что водопровод был, но то, как всё было устроено указывало на то, что здание явно не оборудовано по последнему слову техники, а скорее по «первому слову».
В комнате стояла печка, на которой грелся большой чан.
Благодаря печке в «помывочной» было тепло."
"Под пропитанной потом холщовой рубашкой у меня оказался большой, скрученный из какой-то старой простыни «памперс». Ну что сказать, моё оживление не прошло даром, «памперс» был использован по назначению.
Меня усадили в корыто, и Анфиса Васильевна начала меня поливать из ковшика, предварительно смешав воду в тазике.
