Сейчас он мой приёмный ребёнок, моя сестра умерла, и кроме Тимми у меня никого нет. У него синдром скованных жил, и он почти не двигается. Вы спасли его во время разрыва миров в декабре того года. Он не мог быстро передвигаться, и вы отвлекли тени на себя, увели их к “куполам”.
В голосе женщины звучало столько любви к Тимми и столько благодарности ко мне, что меня полоснуло болью.
Я вспомнила, как руководство общежития академии спрашивало меня, уверена ли я в том, что хочу оставить жалобу. Они говорили, что у женщины тяжёлая ситуация дома.
Очевидно, они имели в виду приёмного ребёнка-инвалида.
— Миссис Шортен, — у меня сдавило в горле от сочувствия, и я почувствовала себя ужасно за то, что способствовала её увольнению, — вы смогли найти работу после увольнения?
Она закивала:
— Да, да, я быстро нашла работу. В Академии скрыли причину моего увольнения. Я не должна была делать ничего незаконного, я сама виновата. Настоящий ликвидатор никогда бы не попросил меня о подобном...
— Всё хорошо, все допускают ошибки.
.. — прошептала я.
— Пожалуйста, мисс Браун, скажите мне, если я могу помочь вам. Я не готова снова нарушать закон, но если вам нужна помощь… Это моё самое большое желание, особенно после всех тех проблем, что я доставила вам.
В янтарных глазах женщины горело столько надежды, что я не могла оторваться от них. Она действительно надеялась, что может мне помочь.
И, возможно, она могла.
— Миссис Шортен, согласитесь ли вы дать показания на суде?
***
Мистер Симменс всю неделю готовил меня к тому, что я скажу на суде.
Желание миссис Шортен помочь нам значительно облегчало задачу. У нас не было прямых доказательств против Люсиль, кроме фотографий, на которых не видно её лица, но было множество косвенных улик.
Показания миссис Шортен были тем решающим фактором, который мог бы привести к осуждению Люсиль. Прямые доказательства. Женщина лично видела, как Люсиль проходила в мою комнату и забирала ящик с артефактом. Рядом не было Макса, ради которого она якобы выдавала себя за ликвидатора.
Мои законники были уверены, что именно эту версию защиты выберут законники Люсиль, и я доверяла им — они точно знали больше меня. Они также верили, что сторона защиты попытается максимально дискредитировать меня, свести всю историю к конфликту из-за мужчины, из-за которого Люсиль потеряла контроль.
Но теперь общественность знала, что я была ликвидатором, и изобразить меня ""плохой"" будет куда труднее.
